Как и в тот раз, заскрипела дубовая дверь. Шериф посветил фонарем в разбитое окно, но мгла в прихожей от этого лишь окрепла. Все же луч пронзил ее и пополз по лестнице. Грисвел сжал кулаки, затаил дыхание. Нет, тварь из безумного кошмара не ухмылялась незваным гостям со ступенек.

Двигаясь по-кошачьи легко и беззвучно, с фонарем в одной руке и револьвером в другой, Бакнер вошел в дом.

Когда, миновав лестницу, пятнышко света скользнуло по комнате, Грисвел закричал от невыносимого ужаса и едва не лишился чувств.

По полу тянулся кровавый след. Россыпь темных брызг пересекала одеяла Браннера и те, что принадлежали Грисвелу. На них и лежал вниз лицом Джон Браннер, и луч безжалостно являл взорам его пробитый череп… Вытянутая рука мертвеца сжимала топорище. Широкое лезвие, разрубив одеяло, застряло в полу — как раз там, где прежде лежала голова спящего Грисвела.

Тот зашатался и упал бы, не подхвати его шериф. Когда зрение и слух вернулись, Грисвел обнаружил, что стоит, прислонившись лбом к каминной полке. Его рвало. Бакнер направил ему в лицо луч фонаря. Голос звучал из-за слепящего круга, сам шериф при этом был невидим.

— Грисвел, в ваш рассказ трудно поверить. Я видел, как за вами гнался какой-то зверь, но это мог быть лесной волк или бешеная собака. Не вижу связи между тем животным и этой сценой. Если вы что-нибудь скрываете, лучше сразу признайтесь, иначе никакой суд не поверит, и вас обвинят в убийстве приятеля. Отвечайте, Грисвел: этого парня убили вы? Не могло ли случиться так: вы поссорились, он схватил топор и швырнул его в вас, но вы увернулись и бросили топор в него?

Грисвел опустился на корточки и закрыл лицо ладонями.

— Я не убивал Джона! — Он застонал, качая головой. — И зачем, с какой стати мне его убивать? Мы дружили с детства, со школьной скамьи. Я не обижаюсь, что вы не верите, но клянусь Богом, я не лгу.

Бакнер вновь осветил окровавленную голову, и Грисвел зажмурился. Через несколько секунд он услышал ворчание шерифа:

— Должно быть, вы убили Браннера тем топором, который у него в руке. На лезвии кровь, кусочки мозга и прилипшие волосы того же цвета, что и у покойника. Плохи ваши дела, Грисвел.

— Почему? — тупо спросил уроженец Новой Англии.

— О самообороне не может быть и речи. Разве мог Браннер бросить в вас топор после того, как вы этим топором раскроили ему череп? Должно быть, убив приятеля, вы всадили лезвие в пол, а пальцы мертвеца сомкнули на топорище, чтобы представить дело так, будто он напал на вас. Именно так все и выглядит…

— Я не убивал! — Грисвел всхлипнул. — И не собирался изображать убийство при самозащите.