— И много у вас там родственничков живёт в этом Приречье? — поинтересовался я, поворачиваясь к остальным крестьянам.

— У Одрина — брат с семьёй, — вперёд выступил один из десятников. Если память мне не изменяла, его звали Гарвел, — И ещё тётка. Милена.

— У меня, — выступил вперёд молодой парень, — Кузен, значица, тама обретается. Лесорубничал и плотничал, пока его Любош на кривую дорожку не своротил.

— А у меня шурин, — прогудел какой-то приземистый мужичок, с густыми усами и выступающим вперёд пузом, — Янек.

— У Мики там полюбовница, — выкрикнул кто-то.

Толпа крестьян загудела. Кто-то кажется ещё пытался перечислять родственные связи, которые имелись у него с приречинцами, кто-то яростно спорил, доказывая окружающим, что давно они уже не родичи, а сволочи и убивцы. Третий кричал, что вовсе там уже людей не осталось, а всех выворотцы подменили, и предлагал пустить уцелевшим бандитам кровь, чтобы убедиться наверняка. То, что все трое и так были ранены и перемазаны собственной юшкой, его не смущало от слова совсем.

— Я думаю нам лучше отвернуть назад, — прогудел Тур, — Сдается мне, нас пытаются впутать в какое-то дерьмо, от которого мы вовек не отмоемся.

— Кровь уже пролита, — пожал плечами Бернард, — Да и за работу задаток уплочен. В конце-концов, мы наёмники, и раз уж взялись за дело...

— Вот именно, что наёмники, а не головорезы засратые, — возразил Тур, — Негоже это вот так запросто людям глотки резать. Не разузнав, что тут вообще к чему. А то наворотим таких делов, что к нам потом половина местных претензии иметь будет.

— Наша работа — рубить того, на кого укажет наниматель. Не требуя объяснений и не задавая лишних вопросов, — пожал плечами Бернард, — Впрочем, командир у нас Генри. Ему и решать, что делать дальше.

Да уж. Ситуация действительно сложилась непростая. Дерьмовая, я бы сказал. С одной стороны Бернард был прав. Какая нам к чёрту разница, кем эти бандиты были раньше. Они пытались нас убить уже дважды. Они похищали крестьян с полей, а после и вовсе — начали вытаскивать целые семьи прямо из хат, только ради того, чтобы отдать их на растерзание чудовищу, управлявшему выворотцами. С другой стороны и Пешик нам рассказал далеко не всё, прежде чем подрядить на это дело. Но по крайней мере теперь было понятно, почему он наставивал, чтобы мы справились с ним сами. И почему Одрин так не хотел отдавать ополчение под моё командование. Настолько, что поступился собственным достоинством. И пытался меня покалечить, прекрасно понимая, что в случае успеха, мои ребята ему язык через жопу вытащат. А когда понял, что всё равно придётся и резня неизбежна — пошёл и наклюкался до свинячьего состояния, чтобы хоть самому во всём этом не участвовать. Ёбаный хер. В какое же говно мы влезли…