— Каждый стоит десятерых, — в том же тоне заверил его Олясин. — Какова боевая задача?

Командор Гунтрам приложил ладонь ко лбу, театрально задумавшись. Выдержал небольшую паузу и поведал:

— Вы поможете нашим дружинникам в наведении порядка. Необходимо занять городскую ратушу прежде, чем это сделают наши враги! Они прямо сейчас терроризируют мирных граждан, но мы не отдадим им ни пяди земли… врагам, я имею в виду… О! Я слышу, трубят боевые рожки. Скорее же, на площадь! За правое дело! Вперёд! — крикнул он побудительно, но сам никуда не пошёл.

Откуда-то издалека в самом деле звучал сигнал рога.

— Подождите, — слегка растерялся Констанс. — Мы уже выступаем?

— Да, тупицы! — не выдержал Гунтрам. — То был сигнал! Сражение у ратуши идёт прямо сейчас, помогайте быстрее, иначе зачем вы нужны?!

Воины Хаоса переглянулись. Они еле отбились от хоблов, и влетать сходу в новую заварушку не очень хотелось, но судьба целого города висела на волоске.

— Можно вещи хоть здесь побросаем? — вредным голосом спросил Батлер.

— Бросайте! И торопитесь! Площадь прямо по улице, не потеряетесь. Отыщите там наших дружинников, прогоните кичливых наёмников, успокойте уже вздорный плебс! А потом возвращайтесь в сию обитель для следующих приказов.

— Как узнать ваших дружинников?

— Легче лёгкого! Они будут в жёлтых повязках. Вы всё поняли, достойные добровольцы? Тогда поспешностью отметьте ваше рвенье!

Они вышли из внутреннего двора и решительным шагом двинулись в центр Йуйля.

Улицы оказались пусты, редкие прохожие жались к проулкам. На мостовой лежал мусор тревожного облика: сломанные стрелы, горелые факелы, недожёванная еда и обрывки кровавых бинтов. Окна закрыты ставнями. Там, где ставен не было, люди по старому суеверию заклеили стёкла крест-накрест полосками белой бумаги. На стенах некоторых домов красовалось таинственное слово из трёх корявых букв: «РПЙ».

С площади неслись громкие крики. Воины Хаоса ускорили шаг. Когда им осталось квартала четыре до цели, из окна второго этажа сбросили цветочный горшок — с громким треском он хлопнулся Батлеру под ноги.

— Говорил, нужен шлем! — гневно высказал гном, отбегая на середину улицы.

Запыхавшись, они вывалились на городскую площадь, застав обещанное командором сражение в самом разгаре. Стоял шум и гам. Перед двухэтажным зданием с часовой башенкой теснилась толпа горожан — мужчины, женщины, старики, дети. Вернее сказать, их теснили — молодчики в коже, кольчугах и стёганках. Били древками копий, толкали щитами, охаживали дубинками. Человек сорок. Повязки на рукавах у них были зелёные.