– Тогда зачем было это делать? – спросил Тристан скрипучим от презрения или же от горечи голосом. А может, так он говорил от грусти, но что Каллум мог с этим поделать?

– Просто я обещал, – холодно ответил он. – В день, когда мы проходили обряд посвящения, кое-кто взял с меня слово. Вот я его и сдержал.

Оказалось не так уж и трудно. С некоторыми решениями Каллум мог жить. Ему было плевать на мир или на то, что Атлас Блэйкли создает новый. Да пусть хоть целую вселенную создаст, хрен бы с ним. Хрен со всем. Ну, не забавная ли ирония? Атлас Блэйкли хотел создать новый мир, потому что сам он – маг и бюрократ в глубокой депрессии, которому ни до чего нет дела.

Право слово, Каллум прекрасно справлялся со своим горем.

– Я все равно хочу вернуть ее. – Тристан наконец поднял взгляд, в котором – боженьки, как утомительно! – пылал огонь решимости.

– Вероятно, – мягко сказал Каллум.

– Мы изменились, – твердо заявил Тристан. – Все мы. Потому что оказались тут, вошли в эти двери, читали эти книги.

– Да уж, воистину волшебный жизненный опыт, – вкрадчиво согласился Каллум.

– Смейся, смейся. Мы – не те жертвы слабостей, которыми ты нас столь очевидно считаешь.

«Занятно, – подумал Каллум. – Слышал бы он себя со стороны».

– Это для тебя ничто не имело значения, – продолжал Тристан. – Для тебя это просто возможность в долгой, длиной в жизнь, череде других. Так что ладно, можешь уйти, так и оставшись прежним. Рад за тебя. Но для нас, для меня…

– Я разве говорил, что дело в тебе? – перебил его Каллум, старательно сохраняя нейтральный тон. В кои-то веки Тристану удалось его удивить.

– Именно что во мне, – прорычал Тристан, и как раз в этот момент в камине поленья несколько раз стрельнули искрами. – Это же и со мной происходило, Каллум. Со мной, мать твою.

Охваченный болью, Тристан тяжело дышал, и Каллум замер, а потом с трудом сел, будто придавленный грузом его эмоций.

– Ты это вызвал или нет, – с сильной иронией в голосе произнес Тристан, – но все между нами для меня было по-настоящему. Можешь притворяться, будто тебе неважно. Будто это я подвел тебя, а ты никоим образом не приложил руку к тому, как все обернулось. Словно я принял решение на пустом месте, руководствуясь собственными комплексами и недостатками. Но я не совсем болван и не лишен чувств, – зло проговорил Тристан, – а потому прекрасно знаю, что у нас с тобой было нечто редкое, сложное и охрененно важное, и кончилось все из-за меня.

Каллуму будто врезали по груди здоровенным мультяшным молотом.

– Поэтому да, – договорил Тристан, играя желваками, – дело именно во мне.