Тристан не ответил. Он понял, насколько безнадежна их с Нико затея. Каллум же чувствовал пустоту, ведь ничто так не удручает и не иссушает, как момент, когда ты показал всем, что всю дорогу был прав.

– Может, ты и способен преодолеть законы физики, Тристан, а с помощью Вароны, тебе, возможно, удалось бы победить законы природы, но…

Каллум подошел ближе, глядя, как Тристан пытается сдерживать нарастающий гнев.

– Тебе ни за что не победить природу Роудс, – победоносно заявил он. – Это, друг мой, и есть – как я твержу тебе вот уже почти два года, – проблема проблем.

Тристан понимал, что Каллум прав, этот вкус практически ощущался во рту: уныние, гнет ужаса. Тристан не отрывался от странички с поразительными вычислениями Каллума, хотя смотреть столько времени там было не на что.

Ах, этот восхитительный вкус увядающей надежды.

Решение одно, альтернативы нет. Ради возвращения сквозь время и пространство Либби придется поставить себя выше других. Выше всего. Найти в себе силы задвинуть подальше моральные принципы и сказать: «В жопу все, я важнее».

А это в принципе невозможно. Комедия ошибок в чистейшем виде. Вот кого Тристан предпочел Каллуму! Пусть теперь страдает – по крайней мере, Каллум на это очень надеялся где-то в мрачных глубинах души, которой у него будто бы не было. Пусть мучается всю оставшуюся жизнь, а нет – ну и ладно, Каллум найдет чем увлечься. Он же, в конце концов, намного умнее, чем о нем думают. Пробухав целый год, он пришел к неизбежному выводу: все это не имеет по большому счету значения, ведь нет злого умысла. Нет главного гада. Атлас Блэйкли, может, и желал Каллуму смерти, но злодеем это его не делало. Тристан, может, и предал, но и он злодеем не становился. Таков уж мир. Ты доверяешь людям, любишь их, уделяешь им время, делишься с ними сокровенными мыслями и надеждами. Они либо принимают все это и берегут, либо отвергают. В итоге ты ни за что не отвечаешь. Просто так получилось. Ты был обречен на разочарование, твое сердце не могло не разбиться.

Вот к какому заключению пришел Каллум, и оно ему не понравилось. Он принял его, осознал, но ему было все равно.

Однако напоследок еще хотелось помозолить всем глаза.

Так что вот.

– Я ни на что не претендую, – сдержав улыбку, сообщил Тристану Каллум. Бедняжка Тристан так и стоял, упершись в листок с вычислениями, и не видел еле скрываемого восторга на лице Каллума, когда тот приготовился нанести самый упоительный и идеальный удар. – Вижу, ты знаешь, что я прав. Как в этом, – сказал он, щелкнув пальцем по листку бумаги, – так и насчет Роудс. А еще я знаю, что ты придешь к удобным тебе выводам, и тут уже не мне решать.