– Да уж. – Париса встала и, приблизившись к решетке, присмотрелась к Гидеону. – Сделай милость, не рассказывай Нико, как прошла наша предыдущая встреча.

Пусть все и закончилось относительно благополучно, она никак не могла простить себе беспечности и того, что сделала или, если уж на то пошло, чего не сделала.

– Что так? – повеселел Гидеон. – Боишься, что если он узнает, что ты меня спасла, то решит, будто он тебе нравится?

– Нет, конечно же. Мне никто не нравится и, самое главное, я тебя не спасала. Просто ошиблась, а ты ускользнул. Больше, – подчеркнуто предостерегла она Гидеона, – этого не повторится.

– Идет, – снисходительно произнес Гидеон и еле заметно подмигнул.

– Но ты за Нико приглядывай, – добавила Париса. – Он же такой дурачок.

– Oui, très vrai [40], – согласился Гидеон.

Они обменялись вежливыми улыбками, совсем как бойцы на ринге перед началом раунда.

– Bonne chance, – пожелала Париса. – Ne meurs pas.

«Удачи. Не умирай».

– Я передам Нико, что ты так сказала, – ответил Гидеон, а она проснулась, и уже через несколько часов очередной этап ее жизни, длиной в два года, завершился.

Париса не знала, будет ли тосковать по этому времени. Ностальгия никогда ей не нравилась. Лучше двигаться дальше, вперед.

Как раз в этот момент в кафе вошли.

Услышав знакомую тихую поступь, Париса подняла взгляд. Вошедший уже сидел напротив нее.

– Привет, – сказала она.

Далтон вальяжно устроился на стуле, закинув ногу на ногу.

– Как же это меня вымотало.