Девчонок я всё-таки успел разглядеть. Они сжались в кучку под мачтой, и, похоже, их никто не охранял. Понятно, не до этого.

Каруселью, как ракеты в револьверной пусковой установке, крутанулись в голове варианты. Всплыть и выдернуть? Может не получиться, я же не здоровяк типа Ситу или Ману. Крикнуть, чтоб прыгали за борт? А если пришлые тут же сообразят и прикроются заложницами? Да и толку-то, что прыгнут, — далеко они от пироги уплывут? Поубивают к чертям собачьим в воде…

Я вынырнул метрах в двадцати от лодки. Без привычных эффектов — без брызг, без фонтанов воды. Просто неспешно выставил лицо и задышал лихорадочно.

По телу тут же прошлась волна слабости — молочка в мышцах давала о себе знать.

Народ на лодке уже мобилизовался — половина смотрит в воду с одной стороны, половина занесла копья и приготовила луки с другой. Теперь где ни всплыви — заметят и прикончат.

Заметили.

Кто-то глазастый вытянул руку, заорал. Тут же рядом со всплеском упало копьё. Пара неоперённых стрел из дурацких и слабых местных луков плюхнулись неподалёку.

Блин, зацепят ещё ненароком!

Я без каких-то эффектов скрылся под водой.

Организм уже вовсю ныл и скулил об отдыхе. Лёгкие начало жечь, как только голова ушла под воду, ноги угрожали впасть в судорожную забастовку. Даже мозг требовал закончить это издевательство и плыть на берег. Словно кто-то чужой подсовывал мысли: ты сделал что мог! ты устал! плетью обуха не перешибёшь…

Да иди ты! — огрызнулось во мне что-то глубинное. Нет вариантов. Как земли за Волгой для моего сгинувшего в Сталинграде деда.

Словно нехотя, в широкую разножку я опять погрёб под лодку. Мыслей, что на этот раз предпринять, никаких.

Но чужие сами подкинули идею: стоило мне скрыться под водой, как они, наученные горьким опытом, принялись дырявить копьями воду со всех сторон от пироги, словно гигантские швейные машинки.

Ну и славно. Я поднырнул поглубже, чтоб не достали, всплыл под днище, перевернулся ногами вверх и, подловив момент, схватил одно из копий. Дёрнул.

На что рассчитывал? Не знаю. Может, копьём разжиться. Зачем — не понимаю.

Но заполучил в придачу к нему и человека. Воин, державший оружие, так его и не выпустил.

На миг я заметил испуганное лицо, после чего расплывающееся пятно тёмной в воде крови из проколотого горла скрыло от меня ещё одного неудачника.

Проскочила мысль: а вот кровь в воде плохо! И её сейчас здесь много…