— БЫТЬ МОЖЕТ, НЕ В ЭТИХ ДОСПЕХАХ. КЛИНКОМ ИЛИ ЯДОМ. БОЛЕЗНЬЮ ИЛИ ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ.

«Больше… не могу…» — чародейка до боли стискивала челюсть. Заставляла слезящиеся от измождения глаза оставаться открытыми.

— БЛИЖЕ К ГОРИЗОНТУ… БЛИЖЕ…

Подняв к девушке отполированную до блеска перчатку, на которой осталось всего три пальца, Рыцарь потянулся схватить её. Треск. Вторая его рука канула в потоке. Подкосившись, на части разлетелась левая нога. Оторвалось забрало, явив на свет полость, где должна была находиться голова носителя. Сорвался металлический ворот и нагрудная пластина. Дольше всех держался на своём месте маленький бирюзовый камешек, исторгая пронзительное свечение. Но затем и он растаял в смертельном пылевом шторме.

«Всё. Я… всё».

Уронив руки и грубо оборвав заклинания, Анна рухнула без сознания.

5

Во тьме пещеры разъярённо прогремел металл.

Над залитым водой полом вырос тёмно-сапфировый силуэт. Перед Рыцарем Бездны появился спектральный латник.

— Кай? — удостоверился командир тяжёлой пехоты, недоверчиво глядя на внезапно появившегося в их обители ученика. На всякий случай перехватил поудобнее двуруч.

Не обратив на него ни малейшего внимания, творение Пархара развернулось и направилось к выходу.

— Это не Кай, — прошептал теневой исполнитель.

Перед Стальным Охотником возник ярл с топорами наготове.

— А ну постой, головешка! — с вызовом глянул он в забрало.

Рыцарь резко нырнул вправо, избежав попадания тяжёлых лезвий.

— Нельзя дать ему уйти! — скомандовал латник. — Он может добраться до Нэтис с Ирриазаром!

В тёмный шлем полетел топор. Промах. Кинжал вонзился в прорезь! Рыцарь дёрнул головой и вырвал оружие из рук убийцы, оставив лезвие у себя в шлеме. Он не пытался драться с ними, ему они были не интересны. С каждым рывком, перекатом и блоком он приближался к краю водоёма. Огромный меч тяжёлого пехотинца с размаху налетел на невидимую преграду. Латник упёрся в границу их ристалища.

Стальной Охотник выпрямился, опустил полуторник. Кинжал в его голове потускнел и растаял. Он двинулся наружу. Вышел на равнину.

Зелёная трава примялась под тёмными сапогами. Пустота окинула взором простор живого мира. Всё то, что она видела сквозь призму восприятия Кая. Доспех удовлетворённо прогудел, разворачиваясь в направлении, куда звал его металл.