«С миром, Ловелас, с миром», — как будто услышал он предсмертные слова Миледи.

Он тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения, потому что знал правду, знал, что не мог слышать ничего, кроме крика чаек. Он стал наблюдать за птицами, кружившими над морем. Их оживленная суета, их радость бытия были, казалось, чем-то таким, что неразрывно связано с ветрами. Ловелас крепко сжал шкатулку и закрыл глаза. Потом открыл их снова, размахнулся и с силой швырнул шкатулку вперед и вверх. Земля высокой дугой рассыпалась над волнами, а шкатулка ударилась о воду и пропала в глубине. Он смотрел на то место, где она упала, а корабль уже шел вперед под полными парусами, заканчивая поворот и ложась на курс к берегу. Теперь он не смог бы отыскать то место, где упала шкатулка. Он сделал глубокий вдох и громко рассмеялся.

Ловелас оторвал взгляд от волн за бортом и направился в носовую часть корабля. Впереди его ждал Портсмут. И дорога на Лондон.

А в Лондоне — его дочь.

Ловелас улыбнулся и снова не удержался от громкого смеха.

Идея написать «Избави нас от зла» впервые пришла мне в голову в одно из посещений дома Обри в местечке Бродчалк. Во время работы над этим романом меня вдохновляла двойная одержимость мистера Обри: биографической строгостью и в то же время эксцентричностью подачи материала. В попытке достичь соединения этих двух качеств в собственной книге мне помогало множество людей, и прежде всего мой брат Джеми, обладающий бесценным знанием подробностей жизни и творений лорда Рочестера. Он указал мне на некоторые наводившие на размышления факты биографии и карьеры Рочестера, в частности на похищение Элизабет Молит и договоренность с Уайндхэмом перед сражением при Бергене. И я попытался загладить свою вину перед братом за превращение его любимого героя в вампира тем, что посвятил эту книгу ему.

Уж если речь зашла о родственниках, мне также приятно поблагодарить Сейду, мою жену, не только за удивительный, но и весьма весомый вклад в написание книги благодаря ее превосходному знанию Войничского манускрипта. Эта рукопись — один из наиболее неординарных и обескураживающих документов древности. Впервые он появился в Праге во времена правления Рудольфа II, но его таинственные знаки так еще и не расшифрованы. Сейда первой обратила мое внимание на возможную связь этой рукописи с Джоном Ди, что позволило протянуть незамысловатую ниточку к Джону Обри, дед которого действительно был близким помощником Ди. Находить подобные связи всегда приятно, потому что они создают ощущение правильно выбранного пути повествования. Конечно, надо упомянуть и о том, что, поскольку Сейда не верит в черную магию, принятая в книге интерпретация Войничской рукописи целиком на моей совести.