В тот же миг существо озарилось вспышками и стало разрастаться, словно превращаясь в языки черного пламени. Ловелас отшатнулся, почувствовав, как эти языки лизнули его, казалось превратив кровь в лед. Конечности стали такими неуклюжими и тяжелыми, словно сделались железными. Он начал пятиться и споткнулся, однако устоял на ногах. Посмотрев вниз, он увидел труп Миледи. Миледи! Он постарался освободить разум от всех других мыслей. И по мере того как это ему удавалось, ощущение просветления все более усиливалось. Сначала оно пробежало легкой рябью, превратившись затем в ослепляющий поток. В тот же миг он услыхал вопль существа и увидел, как и тогда, среди камней, внезапно пробежавшие по темному силуэту искры, а потом в воздухе появился блеклый кровавый туман. Ловелас ощутил вторую приливную волну наслаждения и надежды, а следом за ней новое прикосновение существа — такое же холодное, как прежде — и удушье от сжимающих горло челюстей.

Он закричал и попытался освободить горло из сдавивших его тисков, но напавшее чудовище прилипло к нему, словно ледяной пот, и, как Ловелас ни извивался и как ни дергался изо всех уже покидавших его сил, он снова ощутил вонзившиеся в его горло зубы. На этот раз они, похоже, прокусили его до крови. Ловелас неловко попятился и оказался за пределами прохода в последний подвал. Он понял это, ощутив под ногами трупы искромсанных им мертвецов, но враг был по-прежнему на нем. Он придавил его к земле, а потом стал рвать горло, одновременно высасывая кровь из раны. Все вокруг Ловеласа стало исчезать и расплываться. Продолжая лихорадочно соображать, как бы освободиться и сбросить с себя навалившуюся тяжесть, он чувствовал, что движения его становились все более неуклюжими. В конце концов, руки и ноги вовсе перестали слушаться, и ему оставалось только неподвижно лежать под массой тьмы, которая становилась все более тяжелой, все более холодной.

С того места, где он лежал, ему еще были видны стены подвала… Но они тоже начинали расплываться. Он следил за исчезновением узоров кирпичной кладки с ощущением странной, рассеянной концентрации внимания, прекрасно понимая, что это, несомненно, последнее, что ему суждено видеть в своей жизни. Он проследил взглядом длинную поблескивавшую грязную полосу, которая тянулась вверх от пола по стене рядом с проемом входа в последний подвал. А потом вдруг возле того места, где кирпичная кладка начинала искривляться, образуя арку проема, он увидел начертанный мелом крест.

Ловелас впился в него взглядом, все его существо наполнилось благоговейным страхом, в котором смешались восторг и удивление.