Он вгляделся в черное молчание глубин подвала, потом осторожно опустил голову Миледи со своих колен на пол. Протянув руку к ее кинжалу, он увидел, что кровь Миледи продолжала растекаться по полу. Она текла и соединялась с другой лужей, образовавшейся от притока крови из черных теней. Эта была громадная лужа черной крови. Ловелас снова вгляделся во тьму, но из нее не доносилось ни звука. Он спрятал кинжал под плащ, повернулся к выходу и поспешил из подвала. Он прошел между трупами, поблескивавшими в подвальных переходах, поднялся по лестнице и вышел в ночь, оказавшись посреди обугленных развалин дома Уолвертонов. Он бегом помчался в Вудтон. Запах гари все еще висел над зеленой лужайкой, но Ловелас даже не остановился, лишь на бегу окинув взглядом группы забывшихся в пьяном сне односельчан. Он вбежал в дом, открыл сундук и достал из него крохотный, оставленный на самый крайний случай флакончик с кровью. Он поднял его к лунному свету и некоторое время разглядывал, а потом помчался в обратный путь, к дому Уолвертонов.

Перед лестницей, ведущей в подвал, он остановился и достал нож. Даже для его зрения вампира тьма казалась слишком густой. Ничего не видя, он стал на ощупь спускаться по лестнице, потом миновал заваленные трупами подвальные переходы. Перед входом в последнее подвальное помещение он снова остановился. Впереди не было видно ничего, кроме сплошной тьмы и бледного холодного блеска обнаженной кожи Миледи. Он взглянул на лезвие ее кинжала. Такое изящное, такое элегантное оружие. Он очень нежно поцеловал холодную сталь, потом достал флакончик и одним глотком осушил его.

Тьма, казалось, сразу же заклубилась вихрями и стала еще плотнее. Ловелас вошел в подвал, взглянул на лежавшую на полу Миледи и внезапно ощутил просветление, которое обожгло его вены. Тогда он стал вглядываться во тьму впереди. Она ждала, такая же непроглядная, как прежде. Он напрягся и шагнул в нее.

Он почувствовал, что стоит в луже черной крови, и замер на месте, вспомнив, что ее прикосновение оказалось смертельным для Миледи, потому что власть этой крови сильнее бессмертия вампира. В то же мгновение до его слуха донесся хриплый стон, а потом тьма затрепетала так же, как в самом начале сражения, и он увидел тень врага и разглядел его руки, зажимавшие раны. Раны ярко поблескивали. Ловелас не сомневался, что они были очень глубокими и причиняли его противнику жестокие страдания. Теперь он был почти уверен, что смерть Миледи оказалась не напрасной. Он ощущал в себе дрожь наслаждения и отчаянной надежды. Шагнув вперед, он направил кинжал в сердце стоявшего перед ним существа.