— Это представит меня в невыгодном свете, — возразила она.

Дарк терпеливо вздохнул и закурил сигарету.

— Послушайте, Мери, — сказал он. — Давайте смотреть на вещи трезво. Прежде всего, вы работаете для журнала «Обсервер», помните? По сути, вы сотрудница моего отдела, которая должна поставлять сведения об этой рекламной авантюре. Правда, мы до сих пор ничего не заплатили вам, но я могу завтра же устроить аванс, скажем, фунтов пятьдесят…

— Да не о деньгах речь. Пол! — сердито возразила она. — Неужели вы не понимаете? Я взялась за это дело только ради интересов «Обсервер» — ваших интересов, если на то пошло. Но теперь это уже не просто собирание сведений для журнального репортажа. Я как будто родилась заново, такого я и представить себе не могла, и меня это радует. Мне нравится быть красивой и носить шикарные платья. Это может стать для меня началом настоящей жизни. Пол. Очень прошу вас не разрушать ее.

Дарк с минуту молча ходил по комнате, печальный и мрачный.

— Это говорите вы или Фасберже? — спросил он наконец.

— Фасберже ничего о вас не знает. Он не знает, что я связана с вашим журналом. Да и, кстати, мне наплевать на Фасберже и на всех остальных…

— Вы думаете только о себе, — закончил он.

— Не только о себе. Я думаю и о вас. Неужели вы до сих пор не поняли, Пол? Я люблю вас.

— Остроумно, ничего не скажешь, — кисло пробормотал он. — Давайте влюбимся и забудем о разоблачении «Черил». Это идея Фасберже или ваша собственная?

— Я говорю правду, — просто ответила Мери. — Я не осмеливалась сказать это раньше. Мне не хватало решимости. Я могу сказать об этом сегодня только благодаря тому, что сделала для меня фирма «Черил».

Дарк нежно взял девушку за руку и ободряюще улыбнулся ей.

— Давайте не говорить о любви, по крайней мере сейчас, — тихо произнес он. — Пусть только закончится скорей вся эта дьявольская история, и мы снова станем сами собой — тогда можно будет вернуться к вещам, которые действительно чего-то стоят. А пока что мы оба втянуты в довольно неприятную историю и должны сохранять чисто деловые отношения.

— Все будет так, как вы скажете, — нехотя согласилась она.

— Сегодня я советовался с ответственным редактором. Он сказал примерно так: печатайте, и пусть они сгорят.

— То есть печатайте, и пусть мы все сгорим.

Он закурил новую сигарету и задумчиво взглянул на Мери.

— Я хорошо понимаю вас. Понимаю, как вам хочется сохранить все, что дал вам этот опыт. Я тоже хочу этого. Если бы я хоть на миг допускал, что наше разоблачение серьезно повредило вам, я без колебаний отказался от него.