– Смогли... – выдохнула она.

– Все целы? – посмотрел я на королевских.

Положительные ответы давали понять: потерь нет. Общий вид, конечно, у всех был плачевный, зато осознание, что мы на финишной прямой, придавало сил. Продолжив путь, мы все больше поднимались над Мастерской, и свет странным образом не слепил глаза. Кружащий вокруг лестницы ветер бил, как в эпицентре урагана, но мы, не останавливаясь, продолжали идти.

– Прямо паломники! Ха-ха-ха! – перекрикивал порывы вихря Шут.

– Жалко зверя, – помогал себе палашом Рыцарь, дырявя ступеньки. – Хороший был конь.

– Насчет потерь, – вступил Солдатик. И, переждав очередной порыв, произнес: – Нашими жизнями можно пожертвовать. Всеми... Кроме одной. – Светящиеся глаза посмотрели на Любовницу.

Я, как и остальные, также посмотрел на Лю.

– Он прав, красотка! – рассмеялся длинноногий. – Мы уйдем на перерождение, но у тебя, как и у Клифа, всего одна жизнь.

– Я... – растерялась девушка.

– Это не обсуждается! – зарычав, перешагнул еще через ступеньку. – Ты и я обязаны выйти из храма, все ясно? – угрожающе посмотрел я на Любовницу. Ответом был неуверенный кивок.

Не знаю, сколько прошло времени, но легкие уже закололо от холода, а ноги, не будь они волчьими лапами, уже отвалились бы от усталости, но золотые двери предстали перед нами во всей красе.

Любовница, придерживая копну волос, впервые посмотрела на свой дом с высоты облаков…

– Вот и он, – сам себе сказал я.

Величественный храм на пике этого мира. По бокам стояли отлитые статуи, застывшие в останавливающем движении рукой, позолоченные стены украшали фрески, показывающие картины прошлого: мир, войну, жизнь, смерть. А на куполообразной крыше самого храма светился шар желтой энергии, обрамленный золотом. Маяк, солнце, освещающее Мастерскую. У самой двери я вновь остановился.

– Готовы? – проверяю, на месте ли магические ленты.

– Для меня было честью сражаться бок о бок рядом с вами, со всеми вами, – кивнул Рыцарь.

– Ностальгия хорошая штука, – улыбнулся Шут.

– После этого уйду на перерождение лет на сто... – пробурчал Солдатик.

– А вот я буду скучать, друг! – притопнул здоровяк.

– Ну... – О боги, четырехрукий тоже умеет улыбаться? – Глядишь, заскучаю по твоему тупому забралу... Отдохну лет девяносто девять.