Теперь предстояло больше бояться не людей, а отравы.

Судя по карте, тут полно озёр, больших и маленьких. Некоторые из них подходили прямо к шоссе. Причём там, где на карте их быть не должно.

Возле поворота к Анфалово водные пространства просто стиснули шоссе, подходя прямо к насыпи. Они казались большими, как полноводные реки, конца им не было видно. Вода, конечно, уже схвачена льдом. Хотя глубина тут не должна быть большой, а вода – явно стоячая. Возможно, большинство этих «морей» – неглубокие болотца.

Он готовил себя к тому, что шоссе скроется под ледяной коркой, присыпанной снегом. Или окажется размытым так, что дорогу невозможно будет найти. Но насыпь возвышалась над водой, и шоссе казалось мостом через океан, где внизу лежит подводная Атлантида. Солнце с трудом пробивалось сквозь облака, дополняя картину.

На лёд Саша старался не наступать, даже если это была лужица. Утонуть не утонет, но того, что эти воды могут содержать неполезные радионуклиды и отдавать их более активно, чем почва, опасался.

Поэтому плащ с капюшоном он стянул потуже и решил не снимать. Хорошо, что тот был большой и безразмерный, спокойно носился поверх камуфляжа, потому что для этого и был предназначен.

Там же, недалеко от Анфалово, Младший увидел череп с костями, намалёванный на большом, просто огромном щите. Кто-то неслабо потрудился. Щит представлял из себя не раму из тех, на которые раньше натягивались рекламные плакаты из прочной плёнки; – нет, это была стена из бетона на металлических ножках-подпорках. По форме – как огромный телевизор. Чтобы с шоссе издалека можно было заметить. И на этой поверхности кто-то написал краской, которая чуть выцвела, но всё ещё была видна даже с приличного расстояния:

«Впериди радиация».

«Впериди радиация».

А на одной из опор щита мелкими буквами, не крупнее обычных рукописных, было выцарапано:

«Если очень надо идите. Да поможит вам Бог люди добрые!!».

«Если очень надо идите. Да поможит вам Бог люди добрые!!».

«Спасибо тебе, человек», – подумал он.

У Саши как раз такой случай. Ему очень надо на запад. И он пошёл дальше.

А ещё кто-то превратил несколько дорожных знаков в черепа. Не с помощью краски, а с помощью ножа, выцарапав на металле контуры и глазницы там, где раньше было ограничение скорости. Кто-то позаботился о путниках. Может, давно, а может, всего лишь годы, а то и месяцы назад. Рисунки не стёрлись, не могли стереться, а сам доброхот, возможно, уже на том свете, и его собственный череп вполне может лежать рядом под снегом.