Нога сильно болела. И вытянуться в этом убежище было трудно. Саша долго терпел, но это стало последней каплей.

Выглянув из укрытия и убедившись, что бандиты (а кто ещё это мог быть?) исчезли, парень заковылял дальше, но не по дороге, а в отдалении, параллельно ей, по целику. Вскоре устал как лошадь, на которой пахали.

Увидел вдалеке строения – оказались железные бытовки рядом с какой-то незаконченной стройкой. Здесь он и остановился на привал. Чтобы не потерять направление к шоссе, сверялся с компасом.

Развёл в бытовке костерок. Есть совсем не хотелось.

Вскоре у него снова начался жар и ломота. А ещё вырвало. Но Младший списал это на раздёрганные от опасных передряг нервы.

У страха глаза велики. Может, эти люди не желали ему зла? Может, хотели предупредить, что впереди опасность, поэтому так материли? Но от такой версии даже самому стало смешно до колик.

Сашка был почти уверен, что это не ордынцы. На них был не камуфляж, а что-то вроде фуфаек. И не ходят ордынцы без нормального огнестрела. Но он уже знал, что опасаться надо не только ордынцев.

«Ага. Дорогу в библиотеку спросить хотели. Или корень имбиря тебе продать, для иммунитета».

Утром слабость накатила такая, что только усилием воли он заставил себя подняться. Снова вырвало. Лицо, отразившееся в луже талой воды, было белым. Похоже, все-таки не нервы. Надо бы найти жилище.

Александр пожалел, что нет поблизости укрытия, похожего на комфортабельный вагон поезда.

Он всё-таки продолжал медленно и упрямо идти. Иногда останавливался, и его желудок пытался исторгнуть из себя что-то, но ничего не выходило – один желудочный сок. Он давно не ел, аппетит был на нуле, и мрачный юмор ситуации состоял в том, что, похоже, нашёлся способ радикально урезать свой рацион. Остаться бы ещё живым. В какой-то момент его ноги отказались подчиняться, в голове все плыло, Саша свалился на снег и несколько часов пролежал не то в бреду, не то во сне. Когда пришёл в себя, солнце садилось. Вяло подумал, что вчерашние преследователи очень обрадовались бы, найдя его, такого беззащитного, если бы им вздумалось сегодня возвращаться. Но страха не было.

Наоборот, Саша окончательно решил, что пора прервать обет молчания и попытаться выйти к людям. Найти временный кров, пережить недомогание, восстановить силы и разжиться информацией. До этого такой острой потребности не было. А сейчас появилась.

«Агрессивные или нет, но они люди. Где-то живут и более цивилизованные, чем те с шоссе. Ведь ты прошёл Пояс. Тут начинаются населённые земли. И если явиться с миром в какую-нибудь деревню, аборигены не обязательно поведут себя враждебно. С чего бы им? Они же не знают, кто ты такой. И к тем преследователям они могут не иметь отношения».