Эти правила говорили ему, что, если не готов драться насмерть и не хочешь убивать, лучше сделать всё возможное, чтобы разойтись мирно.

Может, подкупить его?

– Сейчас я открою волшебную банку и дам тебе пожрать, господин немытое чучело. Но только попробуй подойти на шаг ближе. Тогда я принесу волшебное ружье и… Бах! Мозги вылетят. Если они там есть… – Сашка говорил ровно и спокойно, как психиатр в кино.

«Надо более кратко. Ему тоже тяжело. Его мозг сейчас работает на пределе и всё равно воспринимает от силы одно слово из пяти. И только самые простые».

Каким-то образом Данилов понял, что человек его слушает. Хоть и не повернул головы, даже глазом не повёл.

«Он не виноват. Не он сделал себя таким».

– Ты. Не подходить. А то я стрелять, – повторил Младший.

Тот, как будто что-то поняв, посмотрел на Сашу.

– Я – не еда. Вот – еда. Возьми.

Хотелось надеяться, что чужак улавливает интонации, хотя и не понимает всех слов.

Но тот мгновенно оживился, услышав слово «еда». Повернул голову и будто бы втянул носом воздух.

Младший достал из прихожей банку, на всякий случай передвинув ружьё ближе к двери. Открыл ножом, демонстративно съел кусок мяса прямо с лезвия. А после прикрыл крышкой и катнул жестянку по заледеневшему полу к незнакомцу. Жир был белый и застывший. Даже ничего не вытекло. Похоже, говядина.

Банка остановилась прямо у ног бедолаги. Тот схватил ее, оторвал крышку одним движением (хотя та держалась на приличном куске металла), плюхнул содержимое себе на ладонь и начал торопливо, как голодный пёс, пожирать тушёнку!

Младший, кривясь, вытер нож и убрал в ножны.

– Приятного аппетита.

Бродяге понадобилось меньше минуты, чтобы опустошить четырехсотграммовую заринскую банку. Аппетит у него был волчий. Мало какой обжора управился бы за это время. Да ещё без хлеба.

После этого он съел несколько пригоршней снега, который занесло в подъезд через окно, и вытер лицо рукавом.

Младший мог дать ему ещё и кусок собачьей жилистой вырезки. Той, что он недавно отрезал от ещё одной падали. Саша долго варил её, упаковал плотно в целлофан, да так и не решился пока попробовать. Наверное, чужак и дохлую собачатину быстро уничтожил бы.

Но нет, это лишнее. Аттракцион щедрости имел свои пределы.

– Гр-рр, – исторг из себя чужак рычащий звук.