— Принадлежность королевских подарков можно оспорить, если выяснится что их получатель совершил преступление против Короны… Ну, или если возникнет такое подозрение — сами знаете, какие у нас сейчас адвокаты.

— Вот именно, — Фигаро согласно кивнул. — И документы уличающие семейство Моржуа в государственной измене были — вот неожиданность! — внезапно обнаружены. Их нашел и предоставил Высокому суду некий господин Клод Малефруа, член директорского совета «Агентства Петра и Павла», старший администратор заказника «Черные Пруды» и владелец некоторой ценной недвижимости в этих краях.

Ошарашенный Малефруа даже не пытался возразить. А Фигаро, тем временим, продолжал:

— Документы, скорее всего, были подделаны. Я готов поставить на это последний империал, но моя готовность, к сожалению, не имеет юридической силы. С точки зрения адвокатов это были совершенно замечательные бумаги: они обвиняли в измене не самого Моржуа — тот, в конце концов, мог бы согласиться и на психическое сканирование — а его покойного деда. Недостаточно чтобы кого-то засадить —  в конце концов, покойные родственники давно лежат в земле — но довольно для того чтобы отсудить землю. По совершенно замечательному —  без шуток! —  закону агентство Петра и Павла, как обвинитель, не могло претендовать на конфискованное у Моржуа, поэтому продажа была оформлена через подставное лицо —  быстро, ловко и очень чисто. Единственная, как на тот момент думали ваши, Малефруа, соучастники, проблема была в том, что Моржуа подал иск и процесс, насколько мне известно, длится до сих пор; при этом, хоть у истца и нет средств, адвокаты самых разных контор стараются вовсю, потому как в том случае если факт махинации будет доказан, сумма компенсации такова, что они озолотятся даже со своих пяти процентов.

Однако около года назад вы, дорогой Клод, стали жертвой Черного Менестреля, который — это я понял сравнительно недавно — выбирает жертв вовсе не бессистемно. Он карает лишь тех, кто причинил зло невинному и вы, Малефруа, попали под раздачу как раз из-за судилища над Моржуа.

Вы, как я понимаю, долгое время мучились, а потом, то ли не выдержав, то ли ударившись в запоздалые муки совести, приняли решение покаяться, надеясь — кстати, совершенно справедливо! — что после этого влияние Менестреля исчезнет. Но когда об этом узнали остальные владельцы агентства, их обуял ужас. Они подсчитали суммы, которые им пришлось бы выплатить, подумали об уроне репутации, который ваше признание нанесло бы их предприятию, взвесили все и решили действовать иначе. Помните, вы рассказывали, что ваши кошмары прекратились в Белоречье? Я когда услышал об этом месте, сразу напрягся.