— Ты, Подарок, что, пошутил? — с обидой проговорил он. — Понарассказывал мне всякого.

— Перестань! Радуйся, что вокруг никого.

— Я радуюсь, — отозвался Элам скучным голосом.

— И всё равно держись за мою руку и не отвлекайся.

Иван с сомнением остановился перед одной из дверей, коих по коридору было немало.

— Как будто здесь.

Он внимательно оглядел филёнки двери, ища какие-нибудь знаки. И не находил.

— Давай войдём и всё, — посоветовал Элам.

— Так… Ещё раз сверимся, — сказал Иван самому себе, игнорируя предложение спутника. — Мы вышли… До поворота, — Иван оглянулся, — вон того. Я шёл с ними… Шагов двадцать… Здесь столько и будет. Похоже… Это она.

Он толкнул дверь, она невесомо легко подалась. От неожиданности Иван едва не упал, хорошо, Элам стоял рядом, вцепившись в его предплечье двумя руками. Карос, помнится, открывал дверь плечом, с усилием. А тут — будто сама открылась, увлекая за собой входящего.

В спецкомнате находились люди, занятые у пульта. На стенном экране розовело увеличенное лицо Напель — других цветов и деталей его Иван не видел. На его глаза словно набежала слеза и застила их. Он замер, Элам тоже стоял в столбняке, но по иной причине — его поразило убранство комнаты: о таком рассказывал им, потомкам, Первопредок — пульты, экраны…

Напель что-то чётко и повелительно говорила, а люди внимали ей. Однако стук в дверь отвлёк их от экрана, и они неторопливо стали разворачиваться, чтобы посмотреть на непрошеных визитёров.

«Надо уходить! — молоточком стучало в голове у Ивана. — Надо уходить, пока не увидели и не отметили наше появление в замке. Надо!..»

Но голос Напель, но её розовато-расплывчатый лик затормозили его реакцию. А головы людей, стоящих у пульта, поворачивались.

Они что-то или кого-то успели увидеть у двери: какие-то тени растаяли в воздухе. Это могло быть и невероятное сгущение его, но дверь оставалась открытой. Элам не догадался прикрыть её за собой, а Иван не заметил; когда же увидел, то возвращаться не стал: надо было как можно быстрее уходить отсюда.

— Мы засветились, — поделился он с Эламом неприятностью. — Нас спасёт только скорость. Пока они сообразят… Лишь бы Напель ничего не видела. Давай, бегом!

За поворотом они вышли в реальный мир. Именно здесь Карос приказал тогда покинуть поле ходьбы.

— И здесь бегом! Шевелись!

— Я за тобой. Ты не думай… Поспею.

Из Элама бегун был никудышный. Его короткие ноги никогда не испытывали правильной постановки при беге — они выворачивались, не выпрямлялись до конца в коленях, а ступня при соприкосновении с полом давила пяткой. Иван почти тащил его за собой, не отвечая на его стенания.