— Я всё уже рассказал.
— Негусто, — разочаровался Иван. — Скажи, от кеней и обычных людей дети были?
— Не-а… Кени жили отдельно ото всех, замкнуто, да и люди к ним относились свысока. Кени считали себя мудрецами, а жили подобно дикарям. Так что смешанных детей не должно было быть.
— Так говорят или ты наверняка знаешь?
— И говорят, и знаю, — приосанился Элам.
— Ладно… Ты помнишь Напель?
— Как же. Красивая… Ведьма!
— Да, красивая, но не ведьма. У неё есть третий глаз.
— Да-а? Хм… А ты говоришь — не ведьма. Но… Она на кеней не похожа. Те сильно смуглыми были, и у них на верхних кончиках ушей росли волосы. Первопредок говорил, как у рыси. Такое животное когда-нибудь на Земле будет. Видел? — Иван кивнул. — А Напель… Не может она быть кеней или трёхглазой.
— Её третий глаз я сам видел. И она не дочь Пекты, а Дэвиса. Это она сама говорила.
— Дэвиса, говоришь? Его звали Чудак Дэвис. Разве тебе Первопредок не говорил, что детей у него не могло быть. — Иван отрицательно качнул головой. — Какие дети у скопца? — продолжал Элам. — Женщины, те над ним потешались. Дэвис хвалился вдребезги разбить Пояс, а тот разбил его Прибоем.
— У Пекты, я предполагаю, тоже есть третий глаз.
Элам глянул снизу вверх на Ивана, укоризненно сказал:
— А ну тебя! Чего тебе дались эти трёхглазые? Лучше скажи, когда мы придём? Сколько можно?
— Скоро. Но мы с тобой ещё поговорим.
— О трёхглазых, что ли?
— О них. И о чём-нибудь другом тоже.
— Зря надеешься. Я о них больше ничего не знаю. Да и никто не знает. Надо их самих спрашивать.
— Что ж, спрошу.