- Неужели сейчас
- Дракон огорчится, увидев мертвого Бенжера, - проговорила Водичка задумчивым тоном, начав развязывать узел шарфа. - Пленен здесь со всеми жертвами прошлого, что его преследуют. Лично я на его месте превратила бы нас в липкое гуано, прежде чем сможем улизнуть. Или хуже - треклятый Повелитель Тьмы кинется за нами сам.
- Не наша вина! Бенжера!
Водичка кивнула: - Верно замечено. Можешь объяснить ему. С гуанолипкими губами, но только не с таким выражением лица.
Армия вдруг оказалась ужасно близко, первая шеренга тварей перешла на бег, стремясь к каменной стене. Серлис смотрела на них. Сотни разных форм, лишь несколько людей в первой линии. Демоны? Она не знала, на что похожи демоны. Некоторые были огромными, неуклюжими, чудовищными. Одни скакали на трех ногах, головы как у коней и большой одинокий глаз во лбу. Другие ползли подобно крабам. Звериный рык вздымался, ударяя по стенам.
Серлис удивлялась отсутствию эмоций. Мир отдалился, сжался, как уходящий сон. Она поглядела в небо, увидев черную тучу сжавшейся, бурлящей. Алого солнца видно не было, даже отраженный свет умирал.
И пламя в теле, моргнув, погасло.
Первые призраки добежали до стены, поднимаясь наводнением.
Глядя вниз, Водичка наконец стащила шарф с шеи. - Аникс! Видишь того большого с гигантскими мечами вместо рук? Он твой.
- Ну нет! С твоей стороны! Почему он мой?
- Мне он не нравится.
- Драть тебя!
Но миг спустя призрак исчез среди всполохов пламени. - Видишь, Аникс? Это не так уж трудно.
- Драть тебя снова! Постой... там Джагут? Это драный Джагут!
- Он точно с твоей стороны, - отозвалась Водичка. Начала завязывать шарф на поясе, но ткань вдруг вырвалась из рук. - Дерьмо! - Она потянулась, шаря пальцами, и поняла, что лишилась равновесия. - Вот дрянь. Падаю!
Нырнуть лебедью в массу духов и привидений - не лучшее решение, размышляла она, на лету вытаскивая ножи. Но ведь и армия вовсе не ожидала ее одухотворенного прыжка на сбившиеся спины. Ножи мелькали, она резала, била и колола, пробираясь в толчее.
Услышала далекий гром - это Аникс Фро? Казалось слишком громко для нее. Гром треснул снова, гораздо ближе, и масса тел, в которую она почти влипла, содрогнулась как одно существо.