Один из них, Оглен, все же решился и шагнул в её сторону. Но застыл, остановился, глядя куда-то за плечо тзамас. Она обернулась и увидела Милта.

Невысокий, поджарый, с простым незапоминающимся лицом, кутавшийся в странный кружевной плащ, подаренный ему южным народом, он появился, как всегда, внезапно. Брат умел приходить словно бы из ниоткуда, оказываясь порой очень кстати в моменты, когда требовалась помощь.

Или… или когда не стоило развивать конфликт. Он всегда был той водой, что тушила пламя.

Оглен сделал вид, что он и не шел к Мерк, присел на ближайшую тумбу, и тзамас вместе с братом покинули зал.

— Глупо дразнить молодняк, — голос у Милта был жесткий, но карие глаза смеялись.

— Они — неразумные дети, которые вскоре могут лишиться всего, чего добились. Нет времени их убеждать или доказывать, а тем паче ругать. Хотя бы за то, что они напали на моих учеников.

— Они не дети, — возразил Милт. — У них за плечами битва Даула, и они понимают лишь силу. Мы еще наплачемся с ними. Мир наплачется, если только у нас выйдет решить проблему.

— Мири тебе сказала способ?

— Да.

Короткий ответ. Никаких лишних эмоций.

— Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты сделал.

Он вопросительно покосился на нее, и на его лице появилось выражение вежливого недоумения.

— Ты закончил ту битву.

— Ее закончило море, что пришло без приглашения.

— Ты смог убить Вэйрэна. Его доспех выдержал и меч Моратана, и силу Мальта. Твой нож справился лучше всего. Пронзил темную броню, ударил в сердце.

— Благодарить за это я должен мастера, создавшего его.

Моратан вытащил из ножен клинок, протянул Мерк:

— Посмотри, — и, заметив ее сомнение, добавил стали в голос: — Ну же, маленькая сестра. Он не кусается.

Она взяла в руки вещь, которую когда-то выковала. И когда подушечки пальцев коснулись темной стали, не сдержавшись, вскрикнула:

— Как?! Почему?!