— Прощай, — поднимаясь, сказала тзамас. — Но ты ошибаешься. Мы поступили правильно. Иначе никого из нас давно бы уже не было. А так люди выживут и пойдут дальше.

— Даже если у них исчезнет магия? Впрочем… когда-нибудь будет и так.

Мири вновь занялась камнем, и Мерк поняла, что в той части, которой касался рог, проступает лицо, очень похожее на ее собственное.

Золотые жилы ползли по черным стенам, ветвились, складываясь в непонятный рисунок, сливаясь на потолке в единое золотое панно. В восьмиугольном зале было жарко и душно из-за горящей жаровни, в которой ярилось злое большое пламя, бросавшее блики на поверхности, дотягивающееся светом до самого верха.

Балки — два перекрестья, расположенные друг над другом — вращались справа налево. Каждый крест двигался со своей скоростью и словно бы подхватывал, тянул за собой золотое панно потолка. Если приглядеться, то становились видны звезды, кроваво-красный месяц. Один. Второй. Третий… Десятый… Двадцатый.

Моратан лежал на полу, на расстеленной шкуре бурого медведя, заложив руки за голову, и следил за этим вечным движением, едва шевеля губами.

Его обычно холодное, немного надменное лицо сейчас выражало сосредоточенное спокойствие. Он думал, и Мерк, остановившись у входа в зал, решала для себя, как начать разговор.

— Что? — голос у него был пустой, ровный, лишенный эмоций. Моратан всегда был таким.

— Ты кое-что забрал.

Он поднял руку с артефактом Мальта, раздался звон, и женщина едва не скривилась, столь другим был уже давно ставший привычным звук. Колокольчик не пел, а глухо звенел.

— Хочешь отобрать? — вопрос прозвучал равнодушно.

— Нет, — ей пришлось заставить себя сказать это короткое, но очень болезненное слово. — Он для меня также бесполезен, как и для тебя. Каждый получил от меня то, в чем он нуждался.

— Я чувствую его.

— Кого? — не поняла она.

— Мальта. Он говорит через этот предмет. Едва слышно. Как будто очень далеко.

Ее мгновенно обуяла злость из-за его насмешки. Горло сдавило так, что несколько мгновений Мерк не могла ни слова вымолвить. Но она убедила себя оставаться спокойной. Потому что так просила Мири. Потому что Милт согласился.

— Мальт мертв.

— Мне ли этого не знать. Но его дух, кажется, нет. Ты тащила его с той стороны. Это был он? Не думала, что ты вытянула кого-то другого? Обманувшего тебя. Не думала, что он в настоящем мире асторэ, по которому так любил гулять, пока был жив?

— И теперь ты хочешь попасть туда? — Она посмотрела на движущиеся перекрестья балок. — Эти врата мог распахнуть лишь он. И Нлон.