Лавиани поперхнулась от возмущения:

— Какими, забери тебя тьма, очевидными вещами ты еще хочешь со мной поделиться? Дождь мокрый. Ночь темна. Идиоты бесконечны. А дэво раздражают только своим присутствием.

— Храмом Шестерых, — ничуть не смутившись вспышки негодования, продолжил Ремс. — И он построен еще в прошлую эпоху, в год, когда Тион освободил Арилу и Нейси из Калав-им-тарка, а после с волшебниками изгнал шауттов из этой части Единого королевства.

— Невероятно интересно. Расскажи мне это, когда я начну страдать бессонницей.

— Шаруд помнит Арилу, и то, что она покровительствовала городу. Но о даре, который она принесла ему, все давно забыли.

— Кроме дэво. …И что это? Ради чего ты ломал стену в святилище Вэйрэна?

Ремс сунул палец в рот и вытащил из-за щеки мокрое и странное колечко. Сойка пригляделась и увидела, что это маленький локон светлых волос. Слуга Мири тут же снова убрал их себе за щеку.

— Я не из брезгливых, но тут просто просится «фу». Смотри не подавись случайно.

Улыбка.

— Это волосы Арилы? И ты знал, где они?

— Они пахнут. Найти было просто.

Сойка закатила глаза, мало что понимая, но решила больше не задавать вопросов сумасшедшему. Лучше поговорить с Бланкой, если, конечно, та в курсе. Хотя последнее время с ней тоже творилось что-то непонятное.

Шли молча и быстро, через пустые кварталы, по улицам бедняков, прижимавшимся к горным склонам и забиравшимся на них. Дома держались там на честном слове, волею судьбы, благодаря заступничеству Шестерых, о которых забыл этот город.

Дорога сузилась, исчезла мостовая, и ботинки хлюпали по лужам и грязи в полной темноте. Залаяли цепные псы за заборами. Стал слышен слабый, очень отдаленный шум, который большей частью прятал за собой дождь — водопад. До него еще далеко.

Еще через некоторое время пути домишки начали стоять реже, появились поля, овечьи загоны, амбары. Даже псы уже не лаяли, так пусто вокруг стало. Впереди только еловый лес, да горный склон.

Маленькая ферма, купленная Бланкой, казалась островком тепла в мире холода: в одном из окошек горела золотистая свеча.

— Из мрака, который никогда не был для Лавиани тайной, с кнутом, обмотанным вокруг запястья, выступил Ради.

Кивнул ей, посмотрел на освобожденного дэво, мотнул головой в сторону дома. Тот пошел, ничего не говоря.

— Все безопасно? Сюда никто не придет?

— Нет.