Он просил слишком много, поэтому ожидал, что Олем покачает головой.

Вместо этого тот тихо спросил:

− Вы не возьмёте её с собой?

− Куда я направляюсь – нет.

Старик был прав. Стайк собирался поступить как идиот. Но это единственное, что пришло ему в голову. Единственный маневр, который не позволит черношляпникам замучить всех его знакомых. Стайк постоял на улице перед особняком Флесов и повернулся к Олему:

− Я не сбегал из трудового лагеря. Попытался один раз, да и то без особого энтузиазма.

− Почему? Я видел, что вы сотворили с человеком-драконом.

Стайк посмотрел на окровавленные пальцы, вспоминая побои лагерных охранников, которые он молча сносил. Вспомнил все ночи, когда не мог заснуть из-за боли в старых ранах; все дни, когда на солнцепёке тягал тележки или рыл траншеи в болотах.

− Потому что я не хотел, чтобы моя жизнь окончилась вот так. Я волк, а не дворняга, и я не буду бегать до конца своих дней. Лучше отбыть наказание и выйти на свободу на законных основаниях, чем бежать. Несмотря на все, что со мной сделали, я по-прежнему Бен Стайк, и моя гордость при мне. Я не сбегал. Меня выпустили. Я решил, что и правда свободен. Что могу начать новую жизнь. Но леди-канцлер боится того, что не может контролировать, поэтому...

Он пожал плечами и побрёл по улице.

− Мне по нраву леди Флинт. Передайте ей, чтобы остерегалась человека по имени Греджиус Тампо.

− Вы знаете Тампо? − резко спросил Олем.

− Не очень, − ответил Стайк, не оборачиваясь. − Но именно он освободил меня из лагеря.

− Куда вы? Что вы собираетесь делать? − крикнул Олем ему вслед.

− Я собираюсь вызвать кое-кого на дуэль и убить.

Глава 34

Глава 34

Микеля бросили одного в крошечном кабинете над типографией «Вестника пало». Руки и ноги у него были связаны, нож и кастет отобрала здоровенная женщина-пало, а дверь на всякий случай заперли. Челюсть болела, голова после двух ударов раскалывалась, а ребра и грудь саднили от пинков, которые он заработал, попробовав отговорить пало от... того, что для него задумали. Попытка подкупа прошла чуть лучше: отделался лишь порезом над ухом.

Он ожидал, что избиения начнутся немедленно и будут продолжаться, пока он не сломается и не расскажет, кто он и на кого работает, но как только у него нашли серебряную розу, его связали как свинью и отнесли в кабинет. Одного пало − мужчину средних лет со страшным шрамом под глазом − поставили караулить за дверью.