Явился Фиделис Джес, и он привёл много людей.

− Без твоего разрешения ничего не происходит, − сказал Стайк. − И уж точно не моя казнь.

− Я не всесильна, − фыркнула Линдет. − И ты же не подчинился прямому приказу.

− Значит, ты не приказывала меня убить?

− Нет.

Стайк повертел в руках заёмный нож.

 − Я тебе не верю.

− Меня это не волнует.

− А должно бы волновать.

Взгляд Линдет упал на нож. Она наконец стряхнула пепел с сигары в оловянную кружку, стоявшую рядом с лампой, и глубоко вздохнула, как будто всё это было довольно неприятно.

− В два сорок семь я получила сообщение, что ты ослушался прямого приказа и подлежишь расстрелу. В два пятьдесят шесть я отправила гонца, чтобы отменить приказ. Мой посыльный прибыл после второго залпа. Тебя немедленно сняли со столба и передали присутствующим врачам. Они объявили тебя мёртвым и на три дня оставили гнить.

 Линдет говорила монотонно, словно зачитывала протокол.

− Но я не умер.

− Нет. Я забрала то что от тебя осталось, как только смогла...

− Три дня спустя, − перебил Стайк.

− Я только что выиграла войну. Дел было по горло. Как я уже сказала, я забрала твоё тело через три дня и очень удивилась, обнаружив, что ты ещё жив. Тебя подлечили и отправили в трудовой лагерь «Доброе болото». Я приказала вычеркнуть твоё имя из документов, и полковника Бенджамина Стайка объявили мёртвым. − Линдет наморщила лоб, и её голос утратил холодную монотонность. − Но ты не был мёртв. Я об этом позаботилась. Я никогда не хотела твоей смерти, Бен.

Стайк отвернулся от неё, изучая обстановку в тусклом свете лампы. Он хорошо помнил эту комнату. Всё выглядело по–прежнему, пахло по–прежнему. Как она может здесь находиться?

− Думаю, я неспособна отдать приказ убить тебя, − сказала Линдет.

С губ Стайка сорвалась усмешка.

− Ты способна отдать приказ убить богов, если это отвечает твоим интересам.