− Сиди здесь, − сказал он матери.

Поднявшись на два пролёта шаткой лестницы, он постучал в четвёртую дверь слева. Подождал несколько минут и начал тарабанить, пока дверь не приоткрыла настороженная женщина пало. Микель показал сложенную банкноту в десять кран.

− Я Сын Красной Руки, − сказал он. − Мне нужно немедленно передать сообщение в Жёлтый зал.

Женщина пристально посмотрела на него, потом на банкноту и сказала:

− в Жёлтом зале бунт.

− Я знаю. Это очень важно. Я живу двумя этажами ниже, в пустой квартире.

Она несколько мгновений переваривала информацию. Личность Микеля – его настоящая личность, та, что все эти годы жила в шарике в глубине его головы, была такой же осторожной, как и личина черношляпника. Они с Таниэлем разработали десяток запасных планов, включая конспиративные квартиры, пароли, цепочки посредников и банковские ячейки. Он не помнил и половины этих планов, но знал: нужно немедленно сообщить Таниэлю, что его раскрыли.

Женщина не ответила, и Микель вытащил ещё двадцать кран. Она небрежно кивнула и сказала:

− Жёлтый зал захватили люди Мелн-Дуна, но я смогу передать сообщение Красной Руке.

Она схватила деньги, а через мгновение дверь открылась, в коридор выбежал мальчик и выжидающе протянул руку.

Микель нащупал в кармане огрызок карандаша, нацарапал записку и протянул мальчику, который тут же побежал по коридору.

Вернувшись, Микель обнаружил, что мать сидит на пыльном диване в углу гостиной и смотрит на свои руки. Она взглянула на него с вопросом на губах, но промолчала. Он ещё раз высунулся в окно, прислушиваясь к далёким крикам. Запах дыма усиливался, и это не предвещало ничего хорошего. Стоит разгореться пожару в неудачном месте − и огонь охватит весь Гринфаэр-Депс.

Микель сел на диван рядом с матерью и уставился в стену. Его жизнь – та, которую он так усиленно выстраивал последние четыре года, – закончилась. В груди возникла дыра. Может, он чересчур глубоко увяз в черношляпниках? Сейчас следовало радоваться и быть готовым вернуться к своей прежней личности.

− Микель...

− Я познакомился с Таниэлем и Ка-Поэль семь лет назад, − сказал он без предисловий. Он даже не взглянул на мать. Не хотел видеть её лицо, когда она поймёт, что сын так долго лгал ей. − Я обманом пробрался на какое-то официальное мероприятие в Верхнем Лэндфолле и стал искать, кого бы облапошить. Я нацелился на Таниэля с Ка-Поэль. Но мы разговорились, и в них было что-то особенное.

Он усмехнулся про себя, радуясь, что не исполнил свой план и не стянул их бумажники. Таниэль бы вывернул его наизнанку.