Она поцеловала его запястье, затем потянулась к свободному воротнику его косодэ. Ее руки смахнули ткань, обнажая его во тьме. Когда его пальцы коснулись муслина ее тонкого нижнего халата, по ее спине побежали мурашки. Скольжение завязок между его пальцами было подобно искре, вспыхнувшей в темноте.

– Я хочу лежать рядом с тобой сегодня ночью, – сказал Оками.

– Как тебе не повезло, – пробормотала она, – потому что я хочу гораздо большего.

Он улыбнулся. Его губы коснулись подбородка Марико, и она обвила обеими руками его шею, притягивая к себе.

Оками схватил ее за запястья, прижимая их над головой одной рукой. Затем он провел кончиком пальца по краю повязок на ее груди, ослабляя их и стягивая.

Все это слишком медленно.

Она разочарованно вздохнула.

– Такая нетерпеливая. Ты всегда была такой нетерпеливой. – Зубами он отодвинул ткань ее нижнего халата. Он целовал каждую частичку неприкрытой кожи, его дыхание было шепотом и обещанием.

Марико снова вернула его к своим губам.

– Ты дрожишь, – поддразнила она.

– Мне холодно.

– Лжец. Скажи мне что-нибудь правдивое.

– Ты первая.

Она сглотнула с осторожностью.

– Я не служанка.

– Я тоже. – Он рассмеялся, когда она приложила руку к его лицу.

– Оками? – Она посмотрела ему в глаза. – Для меня ты тоже волшебство. – Марико прижала ладонь к его груди. – Мое сердце знает твое сердце. Сердце не заботится о хорошем или плохом, правильном или ложном. Сердце всегда правдиво.

Все следы веселья исчезли с его лица:

– Я могу лгать каждый день своей жизни, Хаттори Марико. Но мое сердце всегда будет говорить правду.

Больше ей ничего и не было нужно. Марико прижалась губами к его губам. Он обнял ее, проглотив ее вздох поцелуем. Заставляя ее гореть, когда его язык проник в ее рот. Она позволила огню пройти сквозь нее, пока каждая мысль в ее голове не превратилась в струйку дыма.