Канако передала ему цветок из своей руки. Орхидея почернела. Она глубоко вдохнула ее запах. Кровь и тяжелый мускус.

– Постарайтесь не испортить наш приз, Нобутада-сама.

– Конечно. – На мгновение его глаза остекленели. Страдание отразилось на его лице.

Страдание человека, сражающегося с собственной душой.

– Император не обрадуется, если вы потерпите поражение, – напомнила ему Канако, наполняя свои слова сталью.

Нобутада кивнул, выпрямляя спину:

– Если понадобится, я умру, чтобы положить конец этому конфликту.

– В этом я не сомневаюсь. – Она улыбнулась. – Вы лучший из самураев. Истинная дань уважения пути воина. – Ее глаза скользнули по серому с серебром морю перед ней. По огромному белому дубу чуть в стороне. И искажению в его центре. – Если Хаттори Кэнсин причинит вам какие-либо неприятности, не стесняйтесь сообщить мне. – Канако направилась к белому дубу. – Я забочусь о том, что он так отчаянно желает вернуть. Ваш господин должен быть благодарен нам за внимание.

Нобутада снова поклонился.

Канако провела руками по толстому стволу белого дуба. Пестрая поверхность коры раздвинулась, обнажая молодую женщину, крепко спящую в заколдованном сне.

Половина ее лица была сильно обожжена.

Гора огня

Гора огня

На следующий день все мужчины Черного клана были отправлены укреплять оборону лагеря против надвигающегося натиска Дракона Кая.

Все мужчины.

Марико громко протестовала, когда ее снова отправили работать к Ёси. Пустые лица и серьезные взгляды были единственными ответами, которые она получила.

Наконец – спустя три дня, потраченных на готовку, – Марико поднялась на ноги перед ужином, потуже затягивая темный шелковый шнурок, обмотанный вокруг талии. Как и раньше, она носила одежду воина, но теперь решила дополнить свой наряд элементами, более подходящими для ее статуса единственной женщины в лагере.

– Мне ненавистна мысль, – начала она грозным голосом, – что мое место у чугунного горшка только потому, что я женщина.

– Почему ты так думаешь? – На лбу Ёси появились морщинки. – Раньше ты не возражала.