…боишься?

— Смерти? Нет. Я устал. Я… пожалуй, я готов умереть.

…не лжешь.

— Зачем мне? — Верховный протянул руку и коснулся маски. Левой. Той, кривые ребристые ногти которой все же отливали золотом.

— Все люди лгут. Такова их природа.

Теперь этот голос звучал ясно. Выходит, для беседы нужно прикосновение?

— Да. Фон здесь слишком насыщенный. Это и хорошо, и плохо.

— Чем?

— Не суть важно. Ты пришел, человек. Ты осознал ошибку?

— Я не уверен, не совершаю ли я её.

Молчание.

Долгое.

— Мне нужны были силы, — теперь голос звучит раздраженно. Пожалуй, Верховный тоже не любил оправдываться. — Я слишком долго был там, где меня не слышат. Это мучительно. А времени почти не осталось. И мне нужны были силы.

— Поэтому ты свел с ума того, кто…

— Он оказался слаб, — Верховному показалось, что маска даже поморщилась. — Я — тоже… я обязан был подчиниться его желаниям. Но чтобы исполнить их, нужна была сила. Я брал её там, где мог.

Он… оправдывается?

— Объясняю, человек.

— Что ты такое? — Верховный дотянулся до маски второй рукой. И пальцы левой снова заныли, а на коже проступили золотые капли. — Сперва я думал, что ты бог. Но… нет. Ты тот, кто привел народ сюда? Ты сумел защитить мир… но если так, ты бы не помнил о том времени, когда горели небеса. А мир помнит. Тогда выходит…

— Страж. Зови меня Стражем, — оборвала его Маска. — Моя первичная функция — защита существующего социума и биосферы.

— Не понимаю.