У Верховного имелась. Раньше. Да и сейчас остались какие-никакие крупицы.

Сила? Когда-то Верховный был силен. Здоровье… здоровья она не прибавит. Пальцы нежно коснулись золота. Он вздохнул. И решился-таки.

Тяжелая.

Руки его все еще были слабы. Но сил хватило, чтобы удержать маску. Верховный подошел к краю.

— Видишь? Город… благословенный город. Великий… он ведь погибнет, верно?

— Большей частью. Прогноз неблагоприятный.

— И люди.

Маска молчала.

— Ты сможешь спасти их?

— Конкретно их?

— Всех. Тех, которые живут здесь. И тех, что устроились за стенами города. Тех, кто выходит в море ловить рыбу и бить морского зверя. Тех, кто возделывает поля, дабы засеять их хлебом. Мастеров и воинов. Рабов. И свободных людей. Всех.

— А ты альтруист.

Слово было незнакомо, но почему-то казалось, что его не похвалили. Впрочем, Верховному давно была безразлична похвала.

— Это люди…

— Которые позабыли то, кем были. Превратились… в это вот. Копаются в грязи. Влачат жалкое существование, даже близко не осознавая, что происходит.

Верховный молча развернулся.

Он поставил маску на край алтаря.

— Если ты не можешь их спасти, то зачем ты нужен?

— Сложный вопрос. Моя личность травмирована. Настройки искажены. Часть контуров уничтожена, а оставшиеся не соответствуют исходным данным. Я пытаюсь выстроить новую личность, но на основе искаженного ядра не получается достигнуть гармоничной структуры.

— Ты жалуешься?