Миара шла вдоль берега, то и дело останавливаясь. Порой она наклонялась, глядела в воду, выискивая нечто, лишь ей понятное. Пару раз вставала на корточки, перебирая прибрежную траву, потом поднималась и шла дальше.

— Выходи, — сказала она, оказавшись перед рощицей железных деревьев. Эти, выросшие какими-то несуразно тонкими тесно переплелись друг с другом ветвями, образуя один большой, расползшийся ствол.

— Давно заметила?

— Сразу, — она оперлась на ближайшее деревце. — Просто… надо было успокоиться.

— Что произошло?

— Сама не знаю… это… ненормально. Я вдруг захотела убить его.

— Ирграма?

— И его тоже. Карраго… всех. А потом стало себя жалко. До слез. И если желание убить понятно… это со всеми бывает, то с чего мне себя жалеть?

— Не с чего?

— Не знаю.

— Ты молода… красива. Одарена. Ты могла бы и вправду неплохо устроиться, — Винченцо подошел и опустился на траву. Отсюда не было видно пятно, но вода по реке ползла грязная и мутная. Впрочем, плевать на воду. — И не говори, что не справилась бы с Теоном или Алефом… справилась бы. Стравила бы их друг с другом, а потом управляла бы победителем.

— Какой хороший план, — пробормотала Миара. — И почему мне это раньше в голову не пришло…

— Может, решила, что слишком это…

— Утомительно? Постоянно интриговать… управлять… следить, чтобы не оттеснили, не… перехватили такую зыбкую власть? — она вздохнула. — Это и вправду утомительно.

— А теперь ты усталая, чумазая…

— Страшная?

— И это тоже.

— Стою не понятно где, пялюсь на грязную реку и даже убить некого, чтобы нервы успокоить.

— Можно убить Карраго.