И Миара руки опустила, так лежала она несколько мгновений, а потом проворчала.

— Встать помоги.

Миха протянул руку.

— Есть хочу. Жутко. Мы там долго? Хотя да, долго… странно, что не обмочилась. Что? У тела есть свои потребности, но хорошо… в этой луже одежду не постираешь. Как Карраго?

— Отрадно слышать, что ты беспокоишься обо мне, душа моя.

— В порядке, — сделала вывод Миара.

— Даже очень… чересчур я бы сказал.

— Чересчур в порядке?

Пальцы Миары не спешили отпускать руку. И пальцы эти были холодны, а еще мелко дрожали. И дрожь эта выдавала… страх? Только такой вот, неясный, словно она сама не понимала, чего именно боится.

И нужно ли вовсе бояться.

Или… не понятно?

Именно в этом суть.

— Возьми, — Миха руку высвободил, но сунул в нее котелок с остатками похлебки. — Вин?

— Я ничего, затекло все…

— Долгое пребывание в одной позе ведет к нарушению естественного кровотока, — наставительно произнес Карраго. — Поэтому лежачим пациентам рекомендуется менять позу. Впрочем, ничего страшного. Пройдет.

Он даже пересел поближе, тоже изнывая от любопытства.

Наемники тоже проснулись, Миха научился определять это по дыханию, да и само дыхание слышать, пусть слабое, едва различимое.

Джер? А вот у него сон по-детски крепкий. Или скорее как у человека с чистой совестью. Ица приподнялась на локте, зевнула и, убедившись, что ничего-то интересного не происходит, снова легла. Еще и плащ поправила, который укрывал их с мальчишкой.

Зверь вот чуть завозился.

Огромный. И теплый. И Миха даже почти привык к его присутствию.