Молча остановился за спиной Тень. Двигался он тихо, но не настолько, чтобы Дикарь не услышал. А вот сын его пыхтел и явно был недоволен.

Он даже что-то сказать попытался, но замолчал.

А сияние усиливалось.

Оно было каким-то рваным, неровным, и Миара уже на ходу правила его, растаскивая дымку, укладывая, а порой и сминая её.

И когда обломок вспыхнул зеленой звездой, Миха почти не удивился.

Почти.

Звезда крутанулась.

А затем появилась фигура человека, дрожащая и полуразмытая. Он произнес несколько фраз на языке, который Михе был не знаком, и растворился. Обломок же погас.

— Что это было?

— Он сказал, что-то вроде… — Миара наморщила лоб. — Критические повреждения основной конструкции… да, там, критические повреждения основной конструкции, не подлежащие восстановлению. Отсутствие отклика дублирующих систем. Обнуление ячеек памяти. И деактивация системы. Что это значит?

— Это… — Миха протянул руку и кусок в нее вложили. Он был еще теплым. — Это значит, что здесь хранилась какая-то информация. Древние её записывали…

Компьютер?

Кусок жесткого диска? Пусть выглядящего престранным образом, хотя… как знать, что тут странно. Там, дома, жесткие диски тоже мало походили на книги, не говоря уже о пергаментных свитках или глиняных табличках. А какими они станут лет через двадцать? Или сто?

— Как? — не удержалась Миара.

— С помощью машин. Одни машины записывают информацию на такие вот штуки, где она и хранится… хранилась. И достать её можно с помощью других машин, — Миха положил кусок на землю. — И достать, и использовать. Работать…

— Любопытно.

— Но эта вещь была сломана, — Миха ненадолго задумался. — Вероятно, то, что её раскололи… сделало информацию недоступной.

— А этот человек?

— Изображение.

— Да я понимаю, что изображение! — отмахнулась Миара. — Почему он был?