Он уложил Миару на плащ и сам вытянулся рядом.

— Может, и меня…

— Это лишнее, — Карраго явно не намеревался облегчить жизнь. — Ладно, она… она и вправду на грани срыва. И потому или она справится, или… нам пришлось бы её добивать. А вот терять двоих уже неразумно.

И не возразишь.

Винченцо и не стал возражать, просто обнял её и тихо сказал:

— Давай, ты обещала, что мы уедем далеко-далеко… туда, где никто не найдет.

В мир духов.

Последнее, что он ощутил — прикосновение чужих горячих пальцев ко лбу. Было больно, но вместе с тем хорошо.

А потом…

Падение? Полет? И то, и другое?

Миара.

Ему надо отыскать Миару. Мир здесь черно-белый и состоит из мелких кубиков. Нет, не черно-белый, а скорее серый. И темно-зеленый, и зелень эта почти в черноту.

Не кубы.

Сложнее… что-то напоминает. Что-то такое, виденное однажды… да. Виденное. Он и в руках держал. Осколки той штуки, которую Карраго назвал родовым артефактом. Чужим. Разбитым. И… и будто он внутри этой штуки?

Меж тем квадраты сложились в колонны… нет, это части чего-то большого, потому что выше от колонн отходили рукава, которые соединялись, а над ними поднимались другие колонны.

Сложно.

— Красиво, — Миара здесь была прежней. Хрупкой.

Невыразимо прекрасной.

И эти вот одежды, легкие, летящие… полупрозрачные. Волосы темные уложены в прическу. Из змеиного переплетения кос торчат золотые жала шпилек.

— Красиво, — согласился Винченцо. — Где мы?