Но одного сердца недостаточно, чтобы вернуть молодость.

— Господин? — Акти подал флягу с травяным отваром.

— Твое тело почти достигло предела биологических значений, — Маска была куда менее любезна.

— Знаю, — Верховный сделал глоток, причем не сразу, но подержал травы во рту. — Скоро я умру.

— Тебя это пугает?

— Нет.

— Я могу сделать так, что ты проживешь дольше.

— Куда уж дольше. Я и так…

Травы не придали сил, но хотя бы жажду утолили. А с остальным Верховный как-нибудь… предстояло подняться по лестнице. Ступеней — две дюжины, но высокие.

Справится.

Пусть медленно… интересно, его уже хватились? Должны были. И искали бы. И на вершину пирамиды поднялись бы, пусть не Владыка Копий, он не осмелится, но Яотл точно поднимется.

Что сказать?

Хотя… надо ли говорить хоть что-то?

— Идем, — он сказал это и Маске, и Акти, что замер неподвижный, не спускающий с Верховного встревоженного взгляда.

Подъем.

И воздух меняется.

Дверь. Мгновенье сомнений. Вдруг да эта дверь не откроется? Мало ли времени прошло. Но нет, она привычно скользит в сторону, разве что поскрипывая. И Верховный пытается отделаться от мысли, что и дверь эта невозможно стара.

Ее создали в незапамятные времена, и чудо…

— Примитивные технологии.

— Помолчи уже, — не выдержал Верховный. — Люди… люди не равны богам, но и их разум стремиться к познанию.