— Иди уже куда-нибудь, — устало произнесла Маска. — Одно отрадно, что люди не меняются со временем.

И это было отнюдь не похвалой.

Верховный сделал шаг.

— Ты… можешь их остановить?

— Кого?

— Тех, кто… там… рабы взбунтовались, наверное. Или городское отребье. Или…

Или кто-то из тех, кто бывал уже в доме, гостем, кто называл себя другом, а может, просто следил издали, не приближаясь, решил, что грешно будет упустить момент столь удобный.

Верховный стиснул зубы.

— Я мало на что способен. Без носителя.

— А если я…

Это лишь один дом. А их множество во всем городе. И нынешней ночью загорятся… сколько? Десятки? Сотни? Нет, вряд ли много, ибо страх перед возмездием еще жив. И уже к рассвету бунты подавят.

Или нет?

Владыка Копий стянет войска к Императорскому дворцу.

И врата закроет. Выставит стражу на стенах. Сделает все, чтобы защитить ту, которая…

Верховный потер лоб.

А уже завтра, убедившись с безнаказанности, ошалевшая от крови и страха толпа, выплеснется на улицы. И тогда полыхнет весь город.

Но что сделает маска?

И не выйдет ли, что Верховный разменяет свою жизнь на пустую надежду, как бедняк случайно попавший в руки золотой на привычную звонкую медяшку?

Второй крик был полон отчаяния.

И Верховный вытащил маску, отер зачем-то краем плаща.