Рабыни?

Служанки?

На некоторых одежда была разодрана. Верховный увидел и тело, стыдливо прикрытое полотнищем. Что ж, бунт везде одинаков.

А вот жена великана еще дышала.

— Я оставил ее тут, — он опустился на колени, и женщины, окружившие лежанку, попятились, впрочем, не ушли далеко. — Она такая слабенькая… я дал ей зелье сна.

И женщина спала.

— Чтобы не больно. Я не знал, что еще сделать… как помочь.

Никак.

Не в силах человеческих залечить подобные раны. С женщины сняли кожу. И снимали не кнутом, ножом, аккуратно, старательно, так, чтобы не умерла. Пожалуй, мастеру, который делал это, место было в Храме. Или… нет.

— Она… она случайно… не хотела… мальчик только коленку ободрал, — Великан осторожно касался темных прядок, будто опасаясь разбудить. — Я умолял хозяина… я готов был отдать свою жизнь.

Лучше бы тому согласиться.

— Что ж, попробуем. Смотри и учись, — это было сказано уже Верховному. — На самом деле в оперировании энергетическими потоками высокой плотности нет ничего сложного.

Ничего?

Это… нет, Верховный был далек от мысли, что способен сам сотворить чудо. Но это его руки взяли свет из воздуха, сгустив его до того, что свет этот ныне был виден всем-то вокруг.

И кто-то ахнул.

Кто-то пал ниц.

Но Верховному было некогда отвлекаться. Его пальцы, давно утратившие гибкость, больные и некрасивые, сминали этот свет, растягивали его, спеша им же закрыть раны женщины. И свет, обволакивая её, проникал внутрь.

— Любая материя суть энергия, — произнесла Маска. — В основе своей. Принцип дуалистичности в теории был открыл в…

Она запнулась.

— Временные параметры искажены. Адекватная оценка невозможно.