— Система… в зоне поражения… чистая… он границу может поставить! Только там…

Первый удар Винченцо едва не пропустил. Земля под ногами дрогнула, а тварь завыла еще громче. И в щит ударился… ударилось…

Рой?

Из пыли? Мелкой-мелкой пыли, что облепила щит. И Винченцо понял, что еще немного и не удержит.

— Погоди, — в руку вцепился Карраго. — Бери…

Его сила была тяжелой, но густой, что вываренный сок сахарного дерева.

Но щит, дрогнувший было, втянул эту силу, распределил… отступать приходилось медленно, потому как земле под ногами Винченцо тоже не слишком доверял. И сейчас не мог отделаться от мысли, что если бы он меньше болтал о высоком, они бы уже добрались до того самого столба…

— Как ты? — Миара встала по другую сторону, покосившись на Карраго. — Давай. Тут недалеко. Мелкий засранец говорит, что нам до столба добраться.

Столб уже рядом.

Гладкая его поверхность ловит блики заходящего солнца. И в ней, как в зеркале, отражаются люди. Только люди…

— Говорит, что сработает защита внутреннего периметра. Она бы уже включилась, но он запретил…

Шаг.

И еще.

До столба.

Тварь отступает, но не потому, что решает бросить слишком сложную добычу. Нет. Люди появляются здесь редко, и тварь голодна. Это Винченцо тоже чувствует престранным образом. Главное, что ощущения не мешают держать щит.

Его все-таки хорошо учили…

Мысль цепляется за мысль.

— Джер! — голос его сиплый, но мальчишка слышит. — Подойди… щит чувствуешь?

С кем бы другим он не рискнул бы, но Винченцо помнил и эхо чужой этой силы, и то, с какой легкостью восстанавливался парень. Да и до столба… там, с той стороны, у самой границы, воздух тоже начал сгущаться. А затем и вовсе завиваться в один сплошной вихрь. Тварь, чем бы ни была она, умеет охотиться.

— Теснее! — Карраго на мгновенье отвлекается. — Ульграх, круговой ставь!