— Но мы будем бдительны, — добавила Эолин, — на случай, если она…

— Я также должен предупредить вас, что в решении Совета есть немалая доля личного интереса. Я даю знатным домам Мойсехена два месяца, самое большее, три, прежде чем они начнут выдвигать в женихи собственных сыновей.

— Бриану не выдадут замуж, — сказала Эолин. — Когда придет время, она сама выберет себе супруга. И этот мужчина, кем бы он ни был, никогда не наденет корону Вортингена.

На лице Кори мелькнуло одобрение.

— Я считаю разумным, чтобы Бриана сохранила единоличное право собственности на Корону. Что касается того, чтобы позволить ей выбрать себе супруга… Возможно, мы могли бы приостановить эту привилегию, пока не станет ясно, какого супруга она выберет.

Эолин не могла не улыбнуться.

«Говорит как настоящий отец».

Смех забурлил в ее груди, неуместный моменту, вскоре заглушенный более глубоким бременем. Она нахмурилась и отвела взгляд.

— Позовем принцессу? — спросил Кори.

— Нет… Нет, Кори, подожди минутку, я… — она прикусила губу и посмотрела на свои руки.

Что сказать? Как сказать это?

— Ты когда-нибудь замечал, — осмелилась она, — что великие истории нашей жизни всегда заканчиваются именно так?

— Как, моя Королева?

— Ты и я, — она подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза. — Наедине с правдой.

Кори долго разглядывал ее. Эолин ощутила силу его присутствия так, как не чувствовала уже очень давно. Ясность его серебристо-зеленого взгляда, его аромат хвои и зимних ветров, магия Восточной Селен, которая текла по его венам.

Маг приблизился и призвал звуковые чары.

— С правдой? — его тон колебался между вопросом и утверждением.

— О моей неудаче, — ее голос дрожал. — С моим братом в битве при Эрундене, моими сестрами во время вторжения Сырнте, а теперь я подвела нашего короля.