— Зато саламандры не гибнут, — сделал для себя один-единственный вывод Далин.

— Это если на землю, — не знаю, зачем я это ляпнул, — а если в море?

— Всё равно, — отмахнулся от моих слов механик, и зачем-то начал меня просвещать, отнимая время, — ты просто не знаешь, как раскалённый металл сквозь различные среды проходит. Там такой пузырь образуется, из газов, это вот как капля воды на утюге пляшет, но не испаряется, видел же, там свои законы. Понял меня?

— Ага, — кивнул я.

— Успокоился? — не отставал тот. Странное дело, мне эта небольшая лекция от непробиваемо невозмутимого гнома здорово помогла, да и от судьбы Лариски я смог теперь отвлечься. Кирюха-то ладно, Кирюха вместе с нами.

— Да, — с чистым сердцем ответил ему я.

— А раз такое дело, то поступим так, — он нервно дёрнулся, ему хотелось обложить нас и себя отборными матами, но он сдержался, — я иду в машинный отсек, и там мы с Антохой и Кирюхой делаем всё от нас зависящее. А вы здесь делаете всё от вас зависящее. И не надо пытаться рулить никуда, обморок ты эльфийский, — всё же окрысился он на Арчи, — магичьте давайте! Вас тут трое! Лара, подтаскивай свою табуретку к ним, и начинайте уже!

Он вышел, Лара и в самом деле, подтащив табуретку, села между нами, вцепившись в подлокотники наших кресел, и мы застыли, глядя вперёд, куда-то туда, где был юг.

— Быстренько, — предложила она, — мозговой штурм, прямо сейчас. Предлагайте всё, что в голову лезет.

— Это ты давай предлагай, — невесело усмехнулся Арчи, — мы тут всё знаем, а потому выхода не видим абсолютно. Дано: спускаться уже нельзя, против ветра не выгребем. Требуется выскочить.

— Спускаться точно нельзя? — уточнила она, — может, хоть на чуть-чуть можно? А там, глядишь, и ветер переменится.

— Прямо под нами, — я всё ещё не отошёл от чувства полного слияния с кораблём, а потому мог делать такие утверждения, — что-то деструктивное. По мощи — на три порядка сильнее нас всех, вместе взятых. И это, я так думаю, цветочки, ягодки нас ждут впереди. Они уже, кстати, визуально заметны. — Говоря это, я смотрел в панорамные зеркала заднего вида и то, что я там видел, мне сильно не нравилось.

— Высота потока, в котором мы идём, — продолжил я, — километров пять вниз как минимум. Спуск, кроме бессмысленности, опасен ещё и тем, что можем провалиться ниже и оттуда уже не выберемся. Подняться выше можно, хоть и ненамного, мы это уже потихоньку делаем, но смысла в этом тоже нет. Чуть раньше можно было бы отстрелить тросовый пузырь и попытаться на крыльях уйти в сторону юга, чёрт с ней, с системой, но уже нельзя, слишком далеко. «Ласточка» планирует чуть лучше утюга, не вывезет она нас.