– Как тебе это удалось, Белерен? – спросил Теззерет с нескрываемым любопытством. – Ты не должен был суметь и пальцем меня тронуть в Слепой Вечности.

Тяжело дыша, Джейс показал ему Сферу Бесконечности, которая превратилась в закопченный комок шлака.

– Я знал, что ты возьмешь эту штуковину, когда пойдешь за мной, ублюдок. Я настроился на нее, как только покинул мир – а значит, и на тебя.

Теззерета широко улыбнулся, став похожим на оскалившегося волка. Он покачал головой в притворном сожалении.

– Блестяще, Белерен, просто блестяще. Мне даже жаль, что ты вынудил меня…

Он так и не успел договорить, к чему же его вынудил Джейс, потому что в этот момент юный маг ударил изобретателя прямо в лицо – не заклинанием, не припрятанным оружием, а большим комком грязи, которую он зачерпнул со дна болота.

Рыча и отплевываясь сквозь зубы в попытках утереть тину с лица, Теззерет покачнулся. Он почувствовал приближающуюся атаку, услышал плеск шагов Джейса, и успел прочистить глаза буквально в последний момент, чтобы отразить смертельный удар. Эфирий заскрежетал об эфирий, механическая ладонь встретилась с остро отточенным мана-клинком. Под визг металла и яркие вспышки искр, градом сыпавшихся на землю, противники замерли лицом к лицу, не сводя друг с друга полных ненависти взглядов.

***

Одна из стен лаборатории исчезла, расплавившись до жидкого состояния от волны жара, намного более сильного, чем она могла выдержать. По краям зияющей дыры, как кости из открытой раны, торчали обломки арматуры и трубок, а все помещение наполнил едкий дым.

По ту сторону дыры, на решетчатом полу, который стонал и прогибался под их весом, огромный змей из живого пламени пытался задушить чернокрылого ангела, обвив противницу своими кольцами и обжигая ее при любом касании. Хотя ангел не мог взлететь, он яростно сопротивлялся, снова и снова вонзая зазубренные концы трезубца в змеиную шкуру. За каждым уколом следовал выброс пламени, которое еще сильнее опаляло его. У основания бьющегося змеиного хвоста метались три фантома, пытаясь погрузить свои смертоносные когти в пламя, которое обжигало даже их черные и мертвые души.

В центре зала, на ступенях широкой лестницы, ведущей на верхние уровни, скорчилась Лилиана, пристально вглядываясь в клубы дыма над головой. Лицо чародейки было покрыто сажей и пеплом, жилет, который она обычно носила поверх платья, обуглился, и она крепко прижимала к груди обожженную правую руку. Вокруг нее струилась и потрескивала темная энергия – жалкие остатки того, что некогда было непробиваемой защитной аурой некромантии. Сверху вниз на нее с довольной ухмылкой смотрела Бэлтрис, прикрытая плотным щитом из прозрачного застывшего пламени.