– Они убили Моузи! Они Моузи убили!

У перекрестка оборвались трамвайные провода – трамвай встал на рельсах. Вагоновожатый кричал толпе, чтобы сильные мужчины помогли дотолкать трамвай до перекрестка, где он подсоединит токосъемники обратно, однако никто не останавливался.

Посреди людской круговерти Роберт заметил несколько кошек, мудро удиравших на юго-запад, подальше от надвигающегося переполоха. Над толпой стоял запах кордита, принесенный ветром с Великого Тракта.

Δ

Когда Дейкин заметил Роберта у входа в «Метрополь», он подбежал к приятелю, затряс за плечи и взволнованно выпалил две новости:

– Бобби, солдаты говорят, стреляют с Великого Тракта, туда подошла артиллерия Гилдерслива! А еще я видел твою девушку в «Лире», к лифту шла! – На этом Дейкин опустил руки, улыбаясь, но с такой гримасой, будто готов вот-вот заплакать, и добавил: – Запасайся патронами.

Договорив, он бросился обратно в «Метрополь».

После этой встречи мысли Роберта приняли иное направление, переключились на тему смерти, предсмертных страданий и возможности больше не увидеть мать и отца. Как в угаре, он перешел улицу, почти не ощущая толчков в толпе.

В «Лире» усатый сержант, стоявший на посту у лифта, доложил, что молодая женщина приходила с доставкой стеклянных глаз для мистера Ламма, но милейший старичок только что уехал, а дамочка еще не спускалась. Роберт не стал ждать лифта и побежал по лестнице, ненадолго переключившись со своих экзистенциальных дум на шараду, для чего Дора принесла стеклянные глаза Алоису Ламму. И только когда он застрелил бывшего министра финансов из странного пистолета, недобрые предчувствия, не дававшие ему покоя, окончательно оформились. Роберт хотел жить и счел за лучшее немедленно порвать с революцией, найти надежное убежище и критически переосмыслить случившееся.

На бульваре, когда они приблизились к воздвигаемой баррикаде, Роберт пониже надвинул фуражку, чтобы не узнали знакомые. Дора инстинктивно поняла его и прошла вперед. Схватив его за руку, она начала пробиваться через толпу, повторяя:

– Пропустите. Пропустите, пожалуйста!

Разглядывая ее в новом синем платье и дивясь непривычной для нее бесцеремонности, Роберт мельком весело подумал, что Дору действительно можно привести домой знакомить с родителями. Ничто не выдавало ее происхождение и не указывало, что она хоть раз в жизни стояла на коленях, отмывая полы. Если сочинить убедительную историю, Дора сойдет за дочь убитого офицера с крепкой туманной родословной. Манеры у военной косточки могут быть грубоватыми – никому и в голову не придет что-то заподозрить.