Она говорила все тем же спокойным голосом, но Роберт не улавливал смысла в рассказе.

– Но что Вестховер делал у Ламма?

– Я не знаю, – повторила Ди. – Говорю тебе, я даже не знала, что это Вестховер.

Роберт повернулся к ней. На ее коленях лежала блестящая черная сумочка, которую, как и платье, он видел впервые. Тонкая прядка волос прилипла к щеке прелестным штопором. Роберт не хотел, чтобы Дора ему лгала.

– Может, Вестховер как-то одурачил Ламма? – предположил он, не желая озвучивать иную версию, в которой заключалось больше смысла с учетом сказанного Дорой, – что Ламм предатель, состоявший в сговоре с бывшим министром финансов.

– Может быть.

Дора подняла на него свой чистый взгляд, обводя пальчиком выпуклый треугольник на кованом подлокотнике скамьи. Роберту показалось, что последнюю фразу он мог и не говорить.

– По-моему, все кончено, – сказал он.

– Мне очень жаль.

Он отошел к окну и уставился на сгоревший особняк, который Дора вначале хотела себе. Не меньше двух дюжин кошек бродили среди развалин. Одна из них напоминала пушистую белоснежку, которую Роберт видел в лифте «Метрополя», однако не могла же гостиничная кошка забрести так далеко! Количество животных впечатляло. Роберт гадал, что же они там нашли. Должно быть, старые запасы провизии… Звуки артиллерийского обстрела, почти заглушенные толстыми стенами музея, вернули Роберта к действительности. Он подошел к скамье Доры.

– Если мы затаимся и выждем, то в ближайшие дни будет возможность выбраться из города. Можем пойти в имение моих родителей. Отступающих будет много, мы сольемся с толпой.

План рождался на ходу, но Роберту он вовсе не казался плохим.

– Хорошо, – отозвалась Дора.

– Если меня узнают, скажешь, что мы с тобой незнакомы. – Он едва не прибавил: «Только не говори никому о том, что случилось в отеле», но отчего-то не смог этого произнести.

– Ты не должен себя винить, – сказала Дора, будто прочитав его мысли, и потянулась к Роберту. – Тебе пришлось его застрелить, иначе было нельзя.

– Да – Роберт сжал ее руку.

На плечи ему легла огромная невидимая тяжесть, и лейтенант опустился на скамью рядом с Дорой, не отпуская ее руки.

Роберт всегда сомневался, что он способен убить человека. Бывший министр финансов был негодяем и убийцей. Больше Вестховер никому не навредит… однако никому и не поможет, и не засмеется, и не закажет стейк, и не откроет галантно кому-то дверь. А если Вестховер в свободное время читал книгу, ей суждено остаться недочитанной.

– У тебя скверно на душе, потому что ты не из тех, кто радуется страданиям других. В тебе есть порядочность, поэтому тебе сейчас тяжело. Но скоро тебе станет легче, поверь. Сознание непоправимости случившегося уйдет.