Я взглянул на оливку. Она сидела за столом и нервно трещала пачкой обесцвеченных купюр. Тр-р-рыть — пальцем. Тр-р-рыть.

— Ты взяла их с собой? — удивился я.

— Ну да, — Хо вздохнула и бросила пачку на столешницу. — Как сувенир. Положила их под свое сиденье и забыла. Сейчас вот нашла по дороге.

— Что это? — Сэт приподнялся на локте.

— Обесцвеченные деньги, — объяснил я.

— Подробнее.

Я объяснил подробнее. Лицо Сэта застыло.

— И сколько, говоришь, там было этих «обесцвеченных» денег?

— Восемь поддонов.

— А сколько бы влезло в Заразу?

Я удивился.

— Да хрен его знает.

— Если посчитать, — мгновенно нашлась Хо, открывая свою книгу. — Один куб был примерно… Площадь салона городской… М-м-м… Два с половиной поддона мы бы, наверное, загрузили. Но только если очень аккуратно и при условии, что эспертуа тоже пошло бы в дело.

— Ага, — ответил Сэт, и снова лег. — Два с половиной. Милая моя девочка, а пощупай-ка, есть ли там в центре бумажки квадратное утолщение. Сантиметр на сантиметр.

Хо вытащила одну «купюру» и сосредоточенно потыкала ее указательным.

— Вроде да.

— Два с половиной поддона, — прошептал Сэт.

— Да в чем дело? — не выдержал я.

— Дело в том, мой дорогой свинопас, что с недавних пор в деньги, идущие с материка на материк, стали вшивать защиту от выгорания. Этой технологии года полтора. Хо, будь душка, разомни купюру как следует.

Олива сделала как просил Сэт. Она согнула ее пополам потом свернула в трубочку, потерла пальцами, как вдруг: