Для Фитцвиля это была очень сложная мысль. Он буквально чувствовал сопротивление в черепушке. К тому же вмешательство близнецов оказалась очень кстати. Стоит ли отказываться от нее? Они в безопасности, они не торчат, они, впервые в жизни, помогают папочке. Якоб понятия не имел, что способен видеть их души. Пусть исключительно во время помешательств.

Якоб схватился за голову. Что он такое думает?! Держать ребят в состоянии овощей, чтобы они прикрывали ему жопу? Это вовсе не то же самое, что искать знаки в надписях на футболках. Очень похоже на типичного злого волка.

Наверное Бритти поэтому так испугался его «шутки». Даже ему такая жестокость показалась невыносимой. Но как тогда поступить? Просто отпустить близнецов? Отпустить навсегда? На верную смерть?

Проклятье!

Фитцвиль навалился на спинку.

Зазвонил телефон.

— Шеф? Да? И как они? Я так и думал. Бездарные нахлебники. Хо — красотка, и этого хватит, но у Хина нет никаких оправданий… Я? А что я? А, вы имеете ввиду деньги. Нет, их у меня нет. Но дело раскрыто, если вам от этого полегчает. Я так и знал. Жаль. Да. Сейчас буду, только забегу домой. Очень нужно.

Он понимал, что не примет решение прямо сейчас, но был уверен, что сделает это в ближайшее время. Больше тянуть нельзя. Пока он не набрал достаточно денег, ему снова придётся вытаскивать детей из притонов и прокапывать вены. Или оставить все как есть? Якоб взглянул перед собой и увидел парня с надписью «Сердце подскажет». Сам орган был изображён с анатомической достоверностью, но с маленькими торчащими ручонками, одна из которых показывала большой палец.

— Я не знаю.

Ретро смотрел на спящих детей.

— Не знаю, как поступить. Я люблю вас, это правда. Это чистая правда. Может любовь стать злым чувством? Наверное может, раз мы все так мучаемся. Давайте так… Вы продержитесь месяц без наркоты. Всего месяц. Но взамен дадите мне год. Я клянусь, что добуду деньги.

А если не справлюсь, отпущу вас навсегда.

Головы близнецов одновременно дернулись. Согласие было получено.

Сэт впервые не лег на диван. Он сидел, напряженно выпрямившись и смотрел в пустоту.

— Холи, — позвала олива. — Не переживай. Все нормально. Никто не будет нас преследовать. Для них мы герои.

Я помалкивал, очень осторожно мешая чай деревянной палочкой.

— Если б я не знал, что у вас обоих мозгов вскладчину как у одного фуга, то подумал бы, что вы все это выдумали, — заговорил Холи без интонации. — Я не переживаю. После такого бедлама они лет десять с Побережья носа не покажут.

Он помолчал.

— Нужно было выкинуть эти нечистые железки. Эх, знал бы прикуп, жил бы в Зеленом. Просто изумительно насколько вы бесполезно удачливы. Пережить такое и не унести с собой хотя бы золотую ложку из чьей-нибудь задницы. Они же все там с такими ходят. Ох, Самара…