— Пленка. Тут пленка.

— И эта пленка отходит, — продолжил Холейгула меланхолично. — И под этой пленкой… что?

— Это двухсотые!

— Надо же. Я был уверен, что будут пятерки, или даже палки.

Я сидел с открытым ртом. А потом заорал:

— Я же не знал! Откуда я мог знать?! Откуда мне знать такие вещи?!

— Правильно, неоткуда, — согласился Сэт. — Не ори, Хин. Все нормально. Это действительно очень специальная информация, которую отсталым знать не положено… да и незачем вообще-то. Номы с тенебрийскими номерами? Начинаются с трех восьмерок?

— Да, — рот у Хо был до ушей. Потом она скуксилась. — Подожди. Так мы что… Мы проебали целое состояние?

— Все нормально, — еще раз сказал Сэт. — Это действительно не ваша вина. Если б я не бил вас по шее за каждую минуту трафика, вы бы скорее всего позвонили мне и задали наводящие вопросы. У Хина и вовсе телефона до сих пор нет. Только бипер. Отпустите ситуацию… Это были не наши деньги.

Мы с Хо обмякли.

Потом переглянулись. Она хихикнула. Я тоже заржал.

Вошел Ретро.

— А чего это вы ржете? Что смешного? Вы же обосрались, как и я.

Мы не унимались.

— Ясно. Спятили от стресса. Мне вышвырнуть этих дебилов, начальник?

— И сам тоже с ними… Да заткнитесь вы! И сам тоже с ними вышвырнись. Отвезите тачку к Жанне, потом каждый берет себе по косарю. Кроме Хо. Тебе как обычно, ты знаешь почему. Мне — два! Остатки в сейф. И купите пива. Много пива, что б каждый аж согнулся. И поесть. Бухнем.

— А за чей счет… — начал Фитцвиль, но мы его вытолкали.

После всех первоочередных дел, я заглянул в круглосуточный филиал Крашелл и внес в окошечко гроши. Чистить купюры было муторно, но мы были так воодушевлены, что справились за десять минут.

Я пересчитал сдачу. Осталось сорок три нома на шикарную жизнь. Что ж, лучше, чем ничего. Может быть, даже удастся прикупить поддержанную электрическую плитку.