— Само собой, раз тебе так подфартило. Есть верная примета: когда привалила удача, нужно как следует отпраздновать, и тогда она тебя не покинет. А если пожадничаешь, то следующие семь месяцев у тебя перед носом будет мелькать только ее тощий зад.
Глава 21
Глава 21
Ничем не примечательное здание из серого камня пряталось на одной из узких улочек бедного квартала. Грязной и мрачной, как и весь этот сомнительный район. Хотя «Темная личность» с ее обветшалыми, давно требующими ремонта стенами не отличалось от теснившихся рядом домов, она сразу привлекла мое внимание: едва мы с Андресом приблизились, как из двери заведения с воплем вылетел растрепанный мужик и спланировал нам под ноги. Матерясь, он тут же вскочил, пробубнил что-то нечленораздельное себе под нос, потряс кулаком в сторону таверны и припустил прочь.
— Давай-давай, вали, и чтобы я тебя здесь больше не видел! — крикнул ему вслед стоявший на крыльце крепкий дядька с засученными рукавами.
— Что опять натворил этот прохвост? — подойдя к нему, со своей неизменной улыбкой спросил Мастер воров.
Вышибала, над которым горел ник «Клеснер», еле заметно поклонился, выказывая явное уважение.
— Да совсем обнаглел, хотел у Глазастого Дронга подрезать бочонок. Прямо из-под стойки, представляешь? У своих прет, гад! — Здоровяк перевел на меня взгляд и добавил: — А ты, смотрю, решил завести ученика?
Андрес в деланном удивлении поднял брови, и я как-то сразу почувствовал, что он лукавит.
— Шутишь? Сам знаешь, я давно ушел на покой.
Из уст молодого парня это звучало несколько странно. Я молчал, внимательно слушал, пытаясь впитать как можно больше информации.
— Ну-ну.
— Да нет, серьезно. Теперь балуюсь торговлей, так, самую малость — исключительно для поддержания штанов. А насчет Гермеса ты правильно подметил — от действительно из наших. Советую запомнить его: чуйка мне подсказывает, что он далеко пойдет.
Клеснер с интересом посмотрел на меня и жестом пригласил войти.
— Предупреждаю, в инвиз тут уходить не принято, — вполголоса сказал мне Андрес.
Я кивнул и вслед за ним вошел в таверну. Внутри царил полумрак. Гул стоял, словно в улье. Народу здесь было столько, что я усомнился в возможности найти свободное место. Одни играли в карты, вторые пили, третьи беседовали. За стойкой суетился худощавый перец в кожаном фартуке, с черной повязкой на глазу. Он одновременно разливал пиво в десяток кружек, давал команды подавальщицам и поворачивал на вертеле в огромном камине приличных размеров кабана. Над ним поблескивала надпись: