А Макфей, походу, непростой мужик. Очень непростой.

— Готово, — тем временем сообщил он. — Теперь шпионы на три часа в ловушке.

— Успеешь за это время обследовать весь дворец? — озабоченно поинтересовался король.

— Непросто, ваше величество, но мы постараемся.

— Имей в виду, — влез Лепсус, — у лазутчиков весьма необычная магия. Мы разговаривали дольше, чем может держаться самая длинная невидимость, при этом ни окна, ни двери не открывались.

— Надо подстраховаться, — задумчиво добавил король. — Макфей, используйте пламя Отрешения, против него они точно не устоят. Разрешаю взять семь штук в сокровищнице.

Та-ак. Обложили, как волка.

— Ваше величество, это очень древние артефакты, новые нам взять негде, — возразил Лепсус. — Их как раз семь и осталось. И они наверняка нам еще понадобятся.

Грегор резко повернулся к нему и сказал со злостью:

— Знаю, что семь! А перстень один! Без него мы ни склеп не отыщем, ни крови не добудем. И тогда все рухнет. Немедленно выполнять!

— Да, ваше величество. Макфей, выбери из своих парней семерых лучших и раздай им пламя. За дело!

Начальник стражи сорвался с места с резвостью, никак не соответствующей его грузной комплекции. Я едва успел рвануть следом. Его подчиненные на несколько секунд убрали сеть от стены, пропуская Макфея, и я проскочил следом.

Нет, господа рыболовы, такую рыбину, как я, вам не выловить. И сердечное вам спасибо, что вынудили меня вернуться в кабинет. Я словно нашел рацию, настроенную на волну полицейских, которые тебя преследуют. И теперь знаю, что в течение трех часов из дворца не выйти. Нужно найти укромное место, чтобы пересидеть облаву.

Полторы минуты инвиза. Быстрее!

Я поспешно направился вдоль коридора, завернул за угол, пробежал еще с полсотни метров и заметил лестницу. Вихрем взлетел по ней и, свернув налево, оказался в просторном тупичке с тремя дверями. Нервно огляделся, подергал ручку первой попавшейся — заперто. Нужна отмычка. Что ж, как говорится, их есть у меня.

— Значит, так, — прошипел я, доставая Заразу. — Еще раз что-то вякнешь не вовремя, буду хранить тебя в мокрой тряпке, чтобы заржавела.

Конечно, золото — не железо, оно не подвержено ржавчине, но мне было не до нюансов.

— А что я? — скрипучий голос был еле слышен. Поумнела-таки. — Сам не предупредил.

Она права. Но не признавать же это, а то окончательно обнаглеет.

— Тогда предупреждаю сейчас. Все, молчи!