– Радиопередатчик готов, – доложил вошедший в кабинет радист. – Связь с «Пытливым амушем» установлена.

– Мы сейчас идём, – бросил дер Даген Тур через плечо, встал и подал руку Феодоре.

– Вы не умеете шифровать сигнал, а значит, вас услышат все, включая фага, – напомнила сенатор.

– Я не собираюсь говорить на универсале, – рассказал Помпилио, направляясь к радиорубке. – Жители Силаны, одной из планет Герметикона, которая, как и Траймонго, была заселена в эпоху Белого Мора, зачем-то разработали собственный язык. За основу, естественно, взяли классический универсал, однако исковеркали его настолько, что теперь его даже диалектом назвать нельзя. Он абсолютно непонятен сторонним слушателям, и я использую его для проведения конфиденциальных переговоров по радио.

– Весьма разумно. – Феодора слегка склонила голову.

– В настоящее время на Траймонго находятся всего пять человек, которые говорят на силанском: я и четверо моих офицеров. Так что фага могут слушать столько, сколько сочтут нужным, могут даже записывать – толку от этого не будет.

– Но я тоже не пойму ни слова.

– Я расскажу обо всём интересном и важном, даю слово, – пообещал дер Даген Тур, усаживаясь перед передатчиком. – Базза?

– Мессер. Очень рад вас слышать.

– Взаимно, Базза. Каково положение дел на «Амуше»?

Помпилио отсутствовал несколько дней, и потому первый его вопрос был о цеппеле. Чему Дорофеев абсолютно не удивился.

– Всё штатно, мессер. Службы работают без нареканий, чрезвычайных ситуаций… больше не было. Адира Кира просит передать, что счастлива, что с вами всё в порядке.

– Прошу вас, Базза, передайте Кире, что мы скоро будем вместе и я очень этому рад.

– Да, мессер.

– Аурелия на борту?

– С ней всё в порядке, мессер.

– В каком состоянии астрологическая служба?

– После некоторого перерыва Галилей вернулся к своим обязанностям. Я на него рассчитываю.

Базза дал понять, что считает состояние Квадриги удовлетворительным.

– Хорошо. – Помпилио помолчал. – Скольких недосчитались после перехода?