– А в действительности оказывается хрупким.

Учитывая, о каких силах шла речь, определение «хрупкий» могло показаться шутливым, но с другой стороны, разница в размерах планеты и астероида была колоссальной, положи его на поверхность Траймонго – и он превратится в очередную, причём не самую высокую, гору. Но врезавшись в планету на гигантской скорости, он способен сокрушить всё, что на ней создавалось миллионы и последние шестьсот лет.

Маленький шарик готовился стереть с лица огромной земли саму жизнь.

– Десять лиг до точки встречи! – доложил рулевой.

Мужчины переглянулись, и Помпилио тихо сказал:

– Командуйте, Базза, и да поможет нам Добрый Маркус.

И направился к поднявшейся на мостик Кире.

* * *

– Сколько у нас времени?

– Если пришельцы правильно всё рассчитали, то меньше часа, синьора сенатор, – негромко ответил секретарь, даже не посмотрев на наручные часы. Он беспрестанно бросал на них взгляды, а сейчас не посмотрел. Наверное, потому, что сейчас не требовалась точность, достаточно короткой фразы: «Меньше часа»…

Меньше чем через час гигантский булыжник сотрёт с лица земли благословенные Сады. И возможно, убьёт всех жителей Траймонго: разумных и неразумных.

Меньше чем через час…

Они стояли у массивных ворот расположенного на отметке «2 километра» рудника. У внешних ворот, которые серьёзно укрепили за последние дни. Были ещё внутренние – через тридцать метров – которые специально построили, чтобы создать тамбур между внутренними помещениями и поверхностью. Они стояли и смотрели на пустые дороги, остановленные машины и замершие поезда. Смотрели на то, что оставляли на растерзание прилетевшему из глубин бесконечности убийце.

– Мы сделали всё, что могли, синьора сенатор. – Секретарь понял, какие мысли гложут Феодору, и вновь – в который уже раз! – попытался её утешить. – Вы сделали всё, что могли, синьора сенатор, и поверьте – никто не смог бы сделать больше. Никто.

Убежища в горах заполнены до отказа. Запасов продовольствия… Феодора пока не прикидывала, на сколько хватит еды, но знала, что запасы есть и они большие. Три-четыре месяца они точно продержатся, а дальше…

О том, что будет дальше, Феодора старалась не думать. Как и о словах Помпилио, подаривших ей слабую надежду. Она поняла, что дер Даген Тур разработал некий план, и была благодарна за то, что он не опустил руки. Но заставляла себя не думать, получится ли у него, – сейчас Феодору беспокоили только насущные проблемы.

«Меньше часа…»

Она смахнула с глаз слезинку и громким, уверенным голосом приказала:

– Закрывайте ворота!